Новости
01.12.2016


29.11.2016


29.11.2016


29.11.2016


28.11.2016


16.12.2015

Тип фотопериодической реакции, как и интенсивность фотосинтеза, наследственно обусловлены. В определении типа фотопериодической реакции у разных растений ту или иную роль могут играть почти все известные генетические механизмы: доминирование и рецессивность генов, наличие одной и большего числа пар аллелей, плейотропное действие генов, а также различные гены-модификаторы и т.д. Так, различия между короткодневными и слабо чувствительными к фотопериоду растениями сортов табака и салата обусловлены действием только одного гена, тогда как этот же признак у разных сортов конопли обусловлен тремя генами. Фотопериодическая реакция наследуется как полигенный признак у хлопчатника и отдельных сортов риса, а специфика его проявления контролируется одним геном у некоторых сортов табака, риса и гороха. В опытах Izhar и Wallace было показано, что различия между сортами фасоли (Phaseolus vulgaris) по интенсивности фотосинтеза составляют от 9 до 36% и зависят от относительно небольшого числа генов. Причем низкая фотосинтетическая активность обычно доминирует. Zelitch обнаружил сорт табака (Havana Sees), у которого за счет пониженной интенсивности фотодыхания чистый фотосинтез был на 38% выше, чем у обычных сортов. Очевидно, что понимание особенностей и механизмов адаптации культурных растений к различным уровням освещенности имеет основополагающее значение, поскольку лишь при условии эффективной утилизации ими световой энергии можно обеспечить устойчивый рост продуктивности растениеводства, его энергоэкономичность и природоохранность.
B.H. Любименко и O.A. Щеглова предложили обозначать реакцию растений на периодичность освещения, т.е. относительную длину дневных и темных ночных периодов, не термином «фотопериодизм», который по их мнению никак не указывает на ответную реакцию растений под действием длинного или короткого дня, а термином «фотопериодическая адаптация», как более отвечающим сущности явления. Согласно их данным, высшие растения настолько чувствительны к спектральному составу света («хроматическая адаптация»), что каждой степени его напряженности отвечает определенная морфологическая и анатомическая структура. При этом фотопериодическая адаптация обнаруживается, прежде всего, в процессе прироста и накопления сухого вещества. Авторы различают две кардинальные величины: продолжительность дня, при которой получается максимальная продукция сухого вещества, и продолжительность дня, при которой достигается максимальное использование света.
Однако признаки продолжительности фенофаз, сроков яровизации и вынужденного покоя вовсе не являются «прокрустовым ложем» в адаптивной селекции и растениеводстве и уж тем более не «соотносятся между собой как гомологический ряд признаков» в силу громадной генетической вариабельности как каждого из этих признаков, так и принципиального отличия между свойствами гомологичности и аналогичности (параллелизма). Признавая преобладание экзогенной ритмики над эндогенной, в то же время недопустимо абсолютизировать долю первой, как это пытается сделать Остащенко, объясняя этим неудачи в селекции на морозо-, зимо- и холодоустойчивость растений и призывая полагаться в основном на соответствие онтогенетической ритмики растений (их «биологических часов») с ходом периодических явлений (большой фотопериод, свет, температура) в окружающей среде. Общеизвестны успехи в «осеверении» многих культур (плодовые, ягодные, кукуруза, клевер, люцерна, подсолнечник, горох, соя и др.) именно за счет селекции, т.е. генетической (эндогенной) изменчивости растений.