Новости
09.12.2016


08.12.2016


08.12.2016


08.12.2016


07.12.2016


17.12.2015

Хотя и считается, что интегрированная система защиты растений сформировалась в 1970-е гг., концептуальные ее основы, в т.ч. представления о необходимости использования «природных ограничивающих факторов» для регулирования численности вредных организмов, были сформулированы Рубцовым и Викторовым в их работах о возможностях управления динамикой численности популяций насекомых на примере вредной черепашки. Для поддержания оптимальной плотности популяции этого вида авторы отводили основную роль использованию механизмов обратной отрицательной связи в агробиоценозе. Учитывалось также, что даже при весьма эффективном действии химических средств защиты восстановление численности популяций вредного вида происходит значительно быстрее, чем полезных энтомофагов, в результате чего нарушение экологического равновесия в агроэкосистемах и агроландшафтах еще более усугубляется.
Для адаптивного растениеводства характерны агроэкологическая адресность при размещении культивируемых видов и сортов, дифференцированное использование неравномерно распределенных во времени и пространстве почвенных, топографических и микроклиматических факторов, сохранение существующих и создание новых механизмов и структур биоценотической саморегуляции на разных уровнях их организации, повышение степени замкнутости биогеохимических циклов, под держание экологического равновесия в агроландшафтах преимущественно за счет управления динамикой численности популяций полезных и вредных видов фауны и флоры. Особое место в этом перечне занимает адаптивное макро-, мезо- и микрорайонирование культивируемых видов и сортов, поскольку именно избежание действия абиотических и биотических стрессоров является главным из закрепленных в процессе длительной эволюции механизмом устойчивости каждого вида растений. Кроме того, при использования гендоноров устойчивости к вредным видам приходится учитывать ее энергетическую «цену», т.е. расход первичных ассимилятов на защитно-компенсаторные реакции и/или формирование соответствующих морфоанатомических структур. При таком подходе удается выбрать биоэнергетически наиболее эффективные механизмы устойчивости, поскольку количество граммов глюкозы (или соответствующее количество джоулей), расходуемых на синтез необходимого количества, например, терпеноидов, алкалоидов, фенолов, сапонинов, кумаринов и других веществ, обеспечивающих защиту растений от грибных и бактериальных инфекций, а также насекомых-фитофагов, существенно различается. Аналогичная ситуация складывается и при формировании разных морфоанатомических защитных структур в поверхностных тканях растений. Хотя затраты первичных ассимилятов на формирование защитных структур и реакций у устойчивых сортов выше, чем у неустойчивых, максимальное превышение при этом обычно находится в пределах 5%. Если же учесть, что в пораженных тканях значительно увеличивается расход ассимилятов на дыхание, а также снижается валовая фото синтетическая производительность растений, то относительный перерасход будет еще меньше. И, наконец, многочисленные данные свидетельствуют о том, что уровень фактического поражения иммунных сортов при интенсивном применении для защиты последних инсектицидов и фунгицидов всегда ниже по сравнению с восприимчивыми сортами. Даже в тех случаях, когда затраты ископаемой энергии на химическую защиту той или иной культуры не превышают 1 % в общих затратах на ее возделывание, «цена» химической защиты по сравнению с биологической оказывается выше не только в энергетических, но и в экологических эквивалентах.
С учетом того, что агроэкосистемы зачастую размещают на территориях с холмистым рельефом, существенно перераспределяющим во времени и пространстве лимитирующие величину и качество урожая факторы природной среды, особенностям формирования микроклимата в течение вегетации, так же как и адаптивному размещению культур и сортов, должно быть уделено особое внимание. Известно, что разные экспозиции склона существенно различаются по освещенности, суммам активных температур, запасам влаги, мощности гумусового горизонта, составу материнских пород, интенсивности эрозионных процессов, уровню залегания подпочвенных вод, а также динамике метеорологических элементов и химического состава почвы в течение вегетации. Более того, каждый склон на своем протяжении (вершина, середина и нижняя часть) характеризуется не только различным распределением и динамикой (суточной, сезонной, годовой) метеоэлементов, но и степенью смытости и влагоемкости почвы, преобладанием тех или иных почвенных разновидностей (глинистых, суглинистых, супесчаных и др.), мощностью почвенного покрова, степенью защищенности от действия ветра, морозоопасности и т.д. Например, нижняя часть склона по сравнению с верхней обычно характеризуется более мощным верхним почвенным горизонтом, большим содержанием гумуса, влаги, доступных питательных веществ, скоплением снега и в то же время большей опасностью повреждения растений поздневесенними и раннеосенними заморозками. Причем в неблагоприятные по погодным условиям годы контрастность распределения абиотических факторов в зависимости от экспозиции и высоты участка склона значительно возрастает.
По данным В.П. Мосолова, в центральных районах России толщина снежного покрова наибольшая на восточном и северном склонах, а в долинах она иногда в несколько раз больше, чем на склонах или на водоразделах. При уклоне 2-5° интенсивность освещения снижается на 25%, а для 6° склона - на 50%. В зависимости от экспозиции изменяется также тепловой режим воздуха и почвы. Считается, что даже в пределах одного хозяйства на участке, расположенном на северном склоне в 1°, угол падения солнечных лучей и количество получаемого тепла будут такими же, как на ровном поле, расположенном на 100 км севернее. В зависимости от местоположения участка на склоне существенно изменяется и состав сорной растительности. Причем в направлении от верхней к нижней части склона общее количество сорняков увеличивается в основном за счет многолетников. Степень повреждения растений болезнями и вредителями, так же как и эффективность применения удобрений и пестицидов, оказываются разными в зависимости от места расположения участка и его экспозиции.
Показано, что разные культуры и даже сорта по-разному реагируют на месторасположение в пересеченном рельефе по показателям величины и качества урожая, срокам созревания, поражению вредными видами. Причем каждый из факторов внешней среды, а также их определенные сочетания проявляют не только прямое, но и косвенное влияние на потенциальную продуктивность и экологическую устойчивость соответствующих агроэкосистем. Наиболее важными при этом являются особенности взаимодействия в системе «хозяин - паразит - среда», определяющие динамику изменения структуры популяций полезных и вредных видов. Неслучайно их количественный и видовой состав, а также динамика популяций зависит от экспозиции и высоты склона. Все это указывает на особую необходимость дифференцированного (высокоточного) подхода к использованию в условиях пересеченного рельефа природных, биологических и техногенных ресурсов, а следовательно, и специального для каждого участка набора культур и сортов (с учетом особенностей их онтогенетический адаптации, в т.ч. чувствительности к морозам и заморозкам, влажности почвы и др.), а также приемов агротехники (включая разные сроки посева и густоту, нормы, ассортимент и сроки внесения минеральных удобрений, а также применения пестицидов).
В системе адаптивного растениеводства вполне обоснованными и актуальными являются рекомендации В.П. Мосолова о необходимости размещения культур (сортов) и построения агротехники в зависимости от рельефа местности, что, в свою очередь, предполагает переход от изучения агротехники вообще к изучению агротехники каждого участка, от агротехники культуры - к агротехнике сорта и от районирования сортов по крупным почвенно-климатическим зонам - к районированию их с учетом конкретных условий местности. Для конструирования адаптивных агроэкосистем и агроландшафтов должна быть подготовлена соответствующая нормативная база, включающая детальную или хотя бы выборочно-репрезентативную характеристику мезо- и даже микроучастков, с указанием специфики их почвенно-климатических, топографических, фитосанитарных и других условий, равно как и специфики адаптивных реакций видов и сортов растений на эти условия. С этой целью должны быть обеспечены регулярный сбор, систематизация и анализ соответствующей информации, позволяющей создать компьютеризированную базу данных по каждому участку, а также разработаны ретроспективные, текущие и прогностические оценки с различной степенью территориального разрешения, пространственно-временного соподчинения и экстраполяции.
Современная тенденция к минимизации видового и особенно сортового разнообразия агроэкосистем и агроландшафтов несовместима с фундаментальным агроэкологическим требованием их адаптивного конструирования по принципу увеличения генотипического полиморфизма, обеспечивающего наиболее эффективную утилизацию ФАР и других ресурсов окружающей среды в течение всего вегетационного периода, повышение замкнутости биогеохимического круговорота веществ, а также большую экологическую надежность получения урожая. Очевидно, что высокая видовая и сортовая гетерогенность агроэкосистем, базирующаяся на подборе культур и сортов-взаимострахователей, а также их адаптивном размещении во времени и в пространстве, будут наиболее эффективными в условиях пересеченного рельефа. Причем, чем менее благоприятны почвенно-климатические и погодные условия для возделывания той или иной культуры, чем ниже уровень техногенной оснащенности и дотационности хозяйств, чем ниже порог допустимой антропогенной нагрузки в том или ином регионе, тем важнее дифференцированное (высокоточное) использование природных, биологических и техногенных факторов роста потенциальной продуктивности и экологической устойчивости агроценозов. Наряду с высоким разнообразием культивируемых видов и сортов, должны быть обеспечены и гетерогенность местной полезной энтомо- и орнитофауны, высокая биогенность почвы, возделывание широкого набора нектароносов. Кроме того, в состав конструируемых агроландшафтов целесообразно включать растения-мелиоранты и фитосанитары почвы, постоянно цветущие кормовые растения, растения-репелленты (типа бархатцев и других сложноцветных), растения-аллелопаты, противостоящие вредным организмам за счет аллелохимических воздействий и т.д. Особую роль в поддержании экологического равновесия в конструируемых агроэкосистемах играет сохранение существующих и создание новых механизмов и структур саморегуляции. В их числе, наряду с устойчивыми сортами, сохранение разнообразных типов взаимоотношений организмов в агробиогеоценозе (антагонизма, паразитизма, симбиоза, хищничества, интерференции и др.), нарушение сложившейся ритмичности и синхронности развития вредных видов и растения-хозяина, нейтрализация первичных эпифитотийных очагов и др.
Известно, что репродуктивная система растений по сравнению с другими структурами является не только наиболее экологически зависимой и одновременно «критической» в формировании величины и качества урожая, но и в наименьшей степени под дающейся генетической изменчивости за счет селекции. Как уже отмечалось, в процессе эволюции пыльцевая производительность, в т.ч. соотношение пыльца - семяпочки, у многих культурных видов растений по сравнению с их дикими предками существенно снизилась, что уменьшает надежность оплодотворения, а следовательно, и формирования урожая как при перекрестном опылении (энтомо- и анемофильном), так и при самоопылении, особенно в неблагоприятных условиях внешней среды. Более того, у энтомофильных культур пыльцевая функция ослаблена и по сравнению с анемофильными растениями, тогда как нектаропроизводительность значительно выше. Возможно, это связано с тем, что «содержание» насекомых-опылителей, питающихся пыльцой, в биоэнергетическом балансе растений требует, как считает Пианка, значительно больших затрат первичных ассимилятов, нежели потребителей одного нектара. В целом же, при конструировании адаптивных агроэкосистем важное значение имеет оптимизация биоценотических и биоэнергетических эффектов как в системе «растение - опылитель - среда», так и при формировании разного типа биоценотических связей (симбиотических, конкурентных и др.) между основными биотическими компонентами агроландшафтов. При этом механизмы и структуры биоценотической саморегуляции выступают в качестве важнейших составляющих их потенциальной продуктивности и экологической устойчивости. Заметим, что абсолютная величина и динамика температуры, влажности, освещенности, силы и направления ветра, т.е. особенности микроклимата, в значительной степени влияют на сроки и интенсивность цветения, жизнеспособность и дальность переноса пыльцы, суточную ритмику опыления и другие показатели «пыльцевого режима» в насаждениях и посевах сельскохозяйственных культур. На характер биоценотических связей большое влияние оказывает и технология возделывания культивируемого вида (орошение, удобрения, пестициды и другие техногенные факторы). Поскольку естественный сдвиг генотипической структуры популяции специализированного опылителя обычно весьма продолжителен, любые изменения морфологии и функции (запах, содержание нектара и пр.) цветка в процессе селекции или естественного отбора неизбежно приводят к нарушению экологии опыления, т.е. одного из важнейших показателей адаптивности агроэкосистемы и агроландшафта.
При конструировании агроэкосистем и определении приоритетов в их интегрированной системе защиты особого внимания заслуживает специфика эвритопных и стенотопных видов растений, характеризующихся соответственно широким и узким диапазоном адаптации, а также дифференциация культивируемых растений и вредных видов на r- и К-стратегов, основные различия между которыми связаны с соотношением затрат первичных ассимилятов на реализацию репродуктивных функций и вегетативный рост. При всей условности, разделение биотических компонентов агробиогеоценозов на r- и К-отборы по максимальному вкладу их вещества и энергии соответственно в репродуктивную (продуцирование наибольшего количества потомков в самые короткие сроки) и конкурентную (высокая конкурентоспособность потомков) стратегии позволяет более целенаправленно регулировать динамику численности популяций полезных и вредных организмов как за счет селекции, так и конструирования агроэкосистем. Весьма перспективно в этом плане поддержание высокого полиморфизма последних, особенно в «пятнистой» среде, отличающейся не только большим разнообразием экологических пищевых ниш, но и их неравномерным распределением во времени и пространстве. При этом биотическая гетерогенность агроэкосистем и агроландшафтов предопределяет темпы адаптивной радиации, образования экологических ниш, усиление межвидовой конкуренции, а следовательно, и поддержание экологического равновесия. Можно предположить, что поскольку для органического мира характерна тенденция к самоусилению разнообразия, большая видовая гетерогенность агроэкосистем и агроландшафтов будет способствовать их насыщению полезной энтомо- и орнитофауной.
Поскольку органическому миру свойственна тенденция к умножению видов и самоусилению разнообразия, большая видовая гетерогенность агроэкосистем будет способствовать их насыщению полезной энтомо- и орнитофауной. В биотической структуре конструируемых агроэкосистем определенное место могут занять и сегетальные виды сорных растений (ложные эксплеренты), которые при контролируемой численности не снижают величины урожая и в то же время способствуют поддержанию экологического равновесия в агроландшафтах. Кроме того, обладая более глубокой корневой системой, а также лучшей способностью использовать труднодоступные элементы минерального питания, сегетальные виды повышают степень замкнутости биогеохимического круговорота, снижают негативные последствия почвоутомления (создавая более благоприятный аллелопатический и биогенный режим в почве), сдерживают эрозионные процессы. За счет специального подбора эти же сорные виды могут быть использованы в качестве нектароносов, репеллентов, фитосанитаров и т.д.
В интегрированной системе защиты растений важно понимание особенностей взаимосвязи известных эволюционных и эколого-фитоценотических стратегий растений (автотрофов) с адаптивными стратегиями популяций потенциально вредных для агроэкосистем организмов (патогенных паразитов, вредных насекомых и животных, сорных растений). К сожалению, сведения об особенностях эволюционно-экологических стратегий вредных организмов, как, впрочем, и культивируемых видов цветковых растений, весьма малочисленны. И все же принципиальная возможность использования концепции r- и К-стратегов применительно к жизненным стратегиям грибов и насекомых была выявлена уже в начале 1980-х гг. Было показано, что если для вредных организмов, относящихся к r-стратегам, характерны высокие скорость размножения и плодовитость, короткий период одной генерации, слабое развитие защитных приспособлений, низкая жизнеспособность особей и их значительная гибель в молодом возрасте, то К-стратеги отличаются низкой плодовитостью и скоростью вымирания, большей продолжительностью жизни одной особи и высокой конкурентоспособностью. В условиях, способствующих r-отбору, преимущество получают организмы, расходующие значительную часть своего биоэнергетического потенциала на функции размножения, тогда как для К-стратегов характерны большие затраты энергии на поддержание жизнеспособности организма. В отличие от r-стратегов, способных за короткий период создать высокую численность популяции и освоить территорию с ослабленной конкуренцией, лимитирующим фактором для К-стратегов оказывается биотическая емкость среды, а результатом отбора - создание и поддержание гомеостаза сообщества.
С учетом первостепенной роли генотипической изменчивости рассмотренные выше характеристики r- и К-типов стратегий организмов следует дополнить особенностями системы генотипической изменчивости каждого вида, определяющими его эволюционную «инерцию» (генотипическое постоянство) или, наоборот, способность к микроэволюционным «взрывам», обычно сопровождающимся экологической дивергенцией, ареальной экспансией, а нередко и взрывообразной динамикой роста численности популяций, т.е. возникновением эпифитотий. Причем особенности генотипической изменчивости биотических компонентов агроэкосистем и динамику соответствующих эколого-биоценотических и биоэнергетических связей следует оценивать как для вредных, так и полезных организмов, используя эти характеристики в целях усиления механизмов обратной отрицательной связи в системе «растение - паразит - среда». Заметим, что значимость учета рекомбинационной изменчивости не уменьшает (хотя и вносит определенные коррективы) роли того обстоятельства, что большинство микромицетов осуществляют функцию размножения в бесполой фазе - анаморфе. Тем более что в жизненных стратегиях грибов переход к половой стадии обычно связан с неблагоприятными условиями внешней среды.
В оптимизации фитосанитарного состояния агроэкосистем важную роль играет их конструирование, позволяющее обеспечить целенаправленное регулирование динамики численности популяций полезной орнито- и энтомофауны, а также почвенной зоофауны. Так, за счет птиц можно почти на 70% уменьшить численность вредных насекомых, а следовательно, существенно сократить число химических обработок (особенно в период миграции вредителей).
При конструировании экологически устойчивых агроландшафтов, особенно насыщенных энтомофильными видами и включающих семеноводческие посевы, необходимо учитывать важность сохранения адаптивных взаимосвязей между цветковыми растениями и насекомыми-опылителями. Недоопыленность цветков и, как следствие, низкое завязывание семян (плодов) являются главной причиной снижения урожайности у облигатных энтомофилов и анемофилов в неблагоприятных условиях внешней среды. Опасность нарушения экологии опыления предопределяет и существенные ограничения в применении инсектицидов. Актуальность этой проблемы становится очевидной, если учесть, что из общего числа известных видов цветковых растений (их около 250 тыс.) около 80% перекрестноопыляемые, из которых свыше 80% относятся к энтомофильным видам. Например, «шмелиная флора» Поволжья включает 190 видов кормовых растений из 47 семейств. Ценность шмелей, относящихся к по-литрофным насекомым, состоит не только в их широком географическом распространении и длительном периоде активности (3-5 месяцев в году), но и участии в сборе пыльцы у анемофильных видов растений, способствующем поддержанию соответствующих популяций. Причем даже среди политрофных видов пчелиных выделяются как типы широких политрофов (шмели, медоносная пчела и др.), так и политрофы с явно выраженным предпочтением к одному виду растений. По мнению Чернышева и Афонина, основными резервами энтомофагов, способных заселять агроценозы, являются заросшие травянистой растительностью полевые обочины, запас вредителей на которых обычно незначителен. Поэтому уничтожение сорняков на обочинах с помощью гербицидов считается нецелесообразным. Более того, указанные авторы предлагают в полях севооборотов оставлять узкие полосы с травянистой дикой растительностью. Потери полезной площади в этом случае не превышают 0,5%, а сами полосы могут (при размещении их поперек склона) существенно уменьшить водную эрозию почвы. Такую же роль в садах выполняют покровные культуры.
Многочисленные данные свидетельствуют о том, что после химической обработки агроценозов высокотоксичным универсальным инсектицидом, уничтожающим естественных врагов, темпы роста популяции вредного вида впоследствии превышают единицу. Так, по данным ФАО, урожайность риса на обрабатываемых и необрабатываемых инсектицидами участках оказывается равной, т.е. естественные враги выполняют ту же роль, что и 2-3 химические обработки. Таким образом, широкое использование инсектицидов не только провоцирует отбор устойчивых к ним вредных видов (эффект «пестицидного бумеранга»), но и уничтожает их естественных врагов, что и приводит к обострению фитосанитарной ситуации в целом, а также увеличению численности популяций других фитофагов. Именно по указанной причине, несмотря на значительно возросшие масштабы химической защиты агроэкосистем, потери урожая в течение последних десятилетий остаются на уровне 30-40%. Попытки моделировать взаимодействие видов в триотрофе «растение - фитофаг - энтомофаг» пока не дали существенных результатов.
Ориентация интенсификации растениеводства на ресурсоэнергосбережение, экологическую безопасность и рентабельность предполагает снижение пестицидной нагрузки в агробиогеоценозах, в первую очередь, за счет биологизации и экологизации продукционных и средоулучшающих функций агроэкосистем и агроландшафтов. Решающее место отводится расширению спектра и уровней (организменного, биоценотического, агроландшафтного, биосферного) интегрируемых факторов управления динамикой численности популяций полезных и вредных видов фауны и флоры. При этом исходят из того, что, в случае дальнейшей односторонней ориентации на химические средства защиты агроценозов, масштабы эффекта «пестицидного бумеранга» будут возрастать, а в «эволюционном танце» «хозяин - паразит» заведомое преимущество будет оставаться на стороне вредных видов.
Наряду с управлением адаптивными реакциями биотических компонентов агроэкосистем в онтогенезе, другой и, быть может, даже более важной задачей в регуляции динамики численности популяций полезной и вредной фауны и флоры является управление процессом их филогенетической адаптации, в основе которой лежат генотипическая изменчивость паразита и естественный отбор его новых биотипов. Иными словами, в интегрированной системе защиты растений важно оценивать потенциал генотипической изменчивости как растения-хозяина, так и паразита. Например, в селекции многолетних плодовых культур нередко предпочтение отдается скрещиванию «лучшего с лучшим». В результате наиболее уязвимыми оказываются изогенные или клональные потомства растений. Неслучайно наибольшая вредоносность сортовой и клональной специфичности вирусов, бактерий, грибов, членистоногих проявляется на яблоне, сливе, винограде, крыжовнике, землянике, ежевике и других вегетативно размножаемых культурах. Известны факты разного влияния растения-хозяина (особенно промежуточного) не только на плодовитость паразита, но и на темпы его генотипической изменчивости. Так, барбарис (промежуточный хозяин стеблевой ржавчины злаков) способствует формообразованию (за счет гибридизации) грибов, из-за чего темпы появления более агрессивных и вирулентных рас значительно возрастают.
Более чем 50-летний опыт активной химической борьбы с вредными видами фауны и флоры показал полную бесперспективность одностороннего, базирующегося преимущественно на использовании пестицидов подхода к обеспечению экологического равновесия в техногенно-интенсивных агроэкосистемах. Несмотря на значительный рост количества и ассортимента применяемых пестицидов, вредные насекомые, болезни, сорняки, нематоды ежегодно уничтожают до 30-40% сельскохозяйственной продукции, стоимость мировых потерь которой оценивается в 50 млрд долл. С увеличением интенсивности и масштабов химической защиты агроценозов значительно возрастает вредоносность некоторых видов насекомых и сорняков, становится большим число вредоносных возбудителей болезней, зарегистрированных на сельскохозяйственных посевах. Помимо негативного влияния на экологическое равновесие пестициды могут снижать потенциальную продуктивность и экологическую устойчивость агроценозов. При систематическом использовании гербицидов существенно изменяется видовой состав и численность сорной растительности в агроэкосистемах, а также может ускоряться распространение новых, более вредоносных сорняков.
В отличие от культивируемых растений, вредные виды фауны и флоры, вследствие высокой гетерогенности их популяций, обладают громадным потенциалом филогенетической приспособляемости как к неблагоприятным условиям внешней среды, так и к большинству факторов интенсивного растениеводства. В целом им присущ не только высокий потенциал онтогенетической адаптации, но и способность довольно быстро образовывать устойчивые к пестицидам расы, штаммы, экотипы. Процесс накопления возбудителей болезней, вредителей и сорняков в агроценозах и агроэкосистемах значительно усиливается при орошении, использовании высоких доз азотных удобрений и загущении посевов, а также в случаях перехода к монокультуре или севооборотам с короткой ротацией. При этом, считают Соколов и др., важно учитывать регуляторную роль предшественников в накоплении или, наоборот, снижении численности полезных и вредных видов, особенно для тех из них, для которых почва является естественной экологической нишей. Они приводят мнение Танского и др. о том, что организмы, менее склонные к миграции, в большей степени зависят от предшественников и особенностей севооборотов. Чем однотипнее по видовому составу культивируемых растений агроэкосистема, чем больше площадь одновидового массива, тем выше вероятность их поражения вредными видами.
Таким образом, адаптивно интегрированная система защиты растений, рассматриваемая нами в качестве одного из важнейших компонентов стратегии адаптивного растениеводства, должна охватывать все уровни управления адаптивными реакциями многочисленных биотических компонентов агроэкосистем начиная от их адаптивного макро-, мезо-, микрорайонирования, создания энтомо- и фитоиммунных сортов, использования оптимизационных и регуляторных возможностей техногенных факторов до конструирования адаптивных агроэкосистем и агроландшафтов. Важнейшими составляющими интегрированной системы защиты растений, как и всей стратегии адаптивной интенсификации сельскохозяйственного производства, являются дифференцированное (высокоточное) использование лимитирующих величину и качество урожая природных, биологических и техногенных ресурсов, биологизация и экологизация интенсификационных процессов на всех уровнях функционирования агроэкосистем, повышение наукоемкости этого процесса, включая технологизацию фундаментальных знаний, с целью обеспечения ресурсоэнергоэкономичности, экологической безопасности, устойчивости и рентабельности агропромышленного комплекса в целом. В конечном счете интегрированная система защиты растений и адаптивная стратегия интенсификации растениеводства должны обеспечивать большую способность агроэкосистем и агроландшафтов к адаптивному реагированию на весь комплекс внешних факторов (почвенно-климатических, погодных, техногенных, экономических, рыночных и др.), а также снижению зависимости их эффективного функционирования от использования ископаемой энергии.