Новости
06.12.2016


06.12.2016


01.12.2016


29.11.2016


29.11.2016


17.12.2015

Агроэкологическое районирование территорий, причем не только сельскохозяйственных, но и сопряженных с ними естественных угодий (лесов, водоемов, рек и пр.), - решающий фактор в обеспечении адаптивности и эффективности систем ведения сельского хозяйства и соответствующей инфраструктуры на всех уровнях их формирования. При этом учитывают особенности адаптивного потенциала культивируемых видов и сортов растений, свойств почвы, литологии, температурного, водного и светового режима, рельефа, микроклимата, предельного уровня антропогенной нагрузки, эпифитотийной и эпизоотической ситуации, развитости эрозионных и других деградационных процессов, производственной и социальной инфраструктуры, конъюнктуры внутреннего и мирового рынка и т.д.
В процессе агроэкологического районирования разрабатывают:
- информационную базу о факторах природной среды, адаптивном потенциале культивируемых видов и сортов растений, оптимизационных и регуляторных возможностях техногенных факторов и т.д.;
- нормативную базу по показателям природоохраны, ресурсоэнергосбережения, безопасности продуктов питания, формирования социального заказа на производство сельскохозяйственной продукции, регламентации интенсификационных процессов в агроэкосистемах и агроландшафтах (в соответствующих агроэкологических паспортах) и др.;
- ретроспективные, текущие и прогнозные, комплексные и дискретные оценки производства сельскохозяйственной продукции, экологической, энергетической и экономической ситуации, конъюнктуры внутреннего и мирового рынка, социальных изменений в сфере сельского хозяйства и др.;
- карты агроэкологического макро-, мезо- и микрорайонирования.
Агроэкологическое макро-, мезо- и микрорайонирование, будучи по своей природе аналитически упреждающим, должно обладать высокой степенью достоверности и надежности, т.к. его практическая реализация связана с большими затратами материальных и денежных средств (размещение сельскохозяйственных культур, в т.ч. многолетних древесных и кустарниковых, строительство мелиоративных систем, создание производственной и социальной инфраструктуры и т.д.). Поэтому при формировании соответствующей информационной и нормативной базы необходимо учитывать существенно разные пороги целесообразной и допустимой генерализации, детализации и усреднения данных о природной среде, адаптивном потенциале культивируемых видов и сортов, а также регуляторных возможностях техногенных факторов; причем чем ниже уровень районирования, тем выше информационная значимость конкретных оценок и характеристик.
В настоящее время во многих странах мира при реализации сельскохозяйственных программ широко используют методику оценки земель и агроэкологического зонирования территорий, разработанную в рамках ФАО. В ее основу, как уже отмечалось, положены порядки и классы, показывающие степень ограничения использования земель для выращивания тех или иных сельскохозяйственных культур (высокопригодные и непригодные), а также подклассы, характеризующие природу ограничивающего фактора (климатического, топографического, недостаточной или избыточной влажности, физических свойств почвы, низкое их плодородие и др.). Указанные принципы агроэкологического районирования во многом идентичны принятой в США типологии и качественной оценке сельскохозяйственных земель, базирующихся на комплексной естественной классификация почв, первичной единицей которой является почвенная серия. Ранее уже подчеркивалось, что именно на основе комплексной оценки групп факторов (растительных, почвенных, топографических, литологических и геоморфологических) в США было выделено свыше 40 тыс. почвенных серий, а также зоны (пояса), наиболее благоприятные для выращивания кукурузы, сои, пшеницы, сорго и других культур. Хотя задачи агроэкологического макро-, мезо- и микрорайонирования территории значительно шире и сложнее указанных подходов, т.к. ориентированы на стратегию не химико-техногенной, а адаптивной интенсификации сельского хозяйства, необходимость их тщательного изучения и использования очевидна.
В методологическом и методическом аспектах агроэкологического районирования и выделения АОТ важно учитывать высокую индикаторную роль культивируемых растений, связанную с интегративным характером их агроэкологической специализации, которая обеспечивается не за счет отдельных признаков, а всем интегрированным комплексом приспособительных реакций, отражающих взаимосвязанное и одновременное действие многих факторов внешней среды в агробиогеоценозах и агроэкосистемах: климатических и микроклиматических, эдафических (почва, подпочва), орографических (рельеф), техногенных и др. Для каждого вида и даже сорта растений характерен свой «экологический оптимум», т.е. довольно четкая приуроченность к пространственному и временному градиенту температур, влажности, освещения, содержания элементов минерального питания и т.д.
Важное значение в использовании фитоиндикации имеют, как уже отмечалось, данные по фенологии растений (феноэкология). Неслучайно, например, наблюдения за цветением вишни ведутся в Японии с 812, а в Англии - с 1736 г. В Германии с 1922 г. функционирует государственная фенологическая служба. Начиная с 1950 г. в ряде стран, в т.ч. и нашей, для оценки агроэкологических условий местности, наряду со сведениями о почве и климате, регулярно готовят сводки о средних сроках наступления фенологических фаз сельскохозяйственных культур в различных природно-климатических зонах. На основе этих данных составляют фенологические карты, включающие карты феноаномалий, обозначают местности с благоприятными и неблагоприятными условиями для конкретной культуры (или группы культур), а также агроэкологически однотипные территории, проводят общее районирование территории, выделяя наиболее благоприятные для выращивания тех или иных культур и даже сортов зоны и местоположения; прогнозируют наиболее благоприятные сроки проведения работ (сроки уборки, сенокоса, выгона скота и др.), а также урожайность. Особенно ценными являются данные феноэкологии в связи с климатическими наблюдениями (феноклиматические оценки). Заметим, что растительные индикаторы могут быть прямыми и косвенными, универсальными и локальными. В практическом плане наиболее значимыми оказываются локальные индикаторы, хотя их ценность и ограничивается узкими районами местообитания. Широкая амплитуда приспособленности того или иного вида растений к одному фактору внешней среды может сочетаться с узкой адаптивностью к другому, и наоборот.
Исключительно важная методологическая роль в агроэкологическом районировании территории и адаптивном размещении сельскохозяйственных культур принадлежит естественно-историческому и системному подходам, основанным на громадном опыте отечественной агрономии, а также на эволюционной обусловленности, генетической детерминированности и интегрированности адаптивных реакций каждого вида растений. При этом В.В. Докучаева справедливо считают основоположником не только генетического почвоведения, но и зональной агрономии, сельскохозяйственного районирования, ландшафтной географии, конструирования агроэкосистем. «Разумную организацию территории» В.В. Докучаев видел в «возможно правильном соотношении между пашней, водой, лесом, лугами и другими хозяйственными угодьями». Указанные положения, базирующиеся на всеобщей взаимосвязи процессов в природе, стали одновременно и адаптивным подходом к эффективному использованию неравномерно распределенных во времени и пространстве природных ресурсов.
Ранее нами уже отмечалось, что к концу XIX - началу XX столетия в России наметились четыре основных подхода к этому вопросу: деление по «условиям природы», по «условиям культуры», «распределению того или иного производства» и «растительным областям», использование которых так и не увенчалось успехом. Аналогичная участь постигла и работу по природно-экономическому районированию России, начатую в 1938 г. академиками С.Г. Струмилиным, Л.И. Прасоловым, И.П. Герасимовым, Е.М. Лавренко, B.C. Немчиновым и другими. И все же фактическое положение дел в сельскохозяйственном районировании к 1900 и к 2000 г. существенно отличаются. Если к концу XIX в. методом проб и ошибок в России даже в пределах губерний сложилась довольно четкая приуроченность важнейших культур к соответствующим почвенно-климатическим зонам, т.е. были реализованы идеи И.М. Комова, A.A. Измаильского, И.А. Стебута, В.В. Докучаева и др. о «по-районном сельском хозяйстве», а следовательно, и дифференцированном использовании местных почвенно-климатических условий, то начиная с 1930-х гг. размещение и структура сельскохозяйственных угодий в нашей стране во многом оказались неадаптивными. Проявилось все это, прежде всего, в неоправданном расширении посевов одних культур (например, фуражной пшеницы) за счет сокращения площадей других (ржи, овса, проса, сорго, гречихи, льна, многолетних трав) в традиционных зонах их возделывания, низкой доле почвозащитных и почвоулучшающих (в первую очередь бобовых) культур, повсеместном распространении крупномасштабных и, как правило, «уравнительных» севооборотов и т.д.
В основе ставшей «всепроникающей» неадаптивности лежали и далекие от науки догмы о «безрентности социалистических производственных отношений», преимуществах «титулярного» планирования, шаблонное распространение вначале травопольной (в 1930-х гг.), а затем так называемой «пропашной системы земледелия» (в 1960-х гг.), сопровождавшиеся смещением земледелия в засушливые зоны, распашкой склонов, сенокосов и пастбищ, сокращением площадей многолетних трав даже в зонах с достаточным увлажнением. Неизбежным следствием всего этого явилось резкое снижение устойчивости сельского хозяйства к «капризам» погоды и беспрецедентные для мировой практики перепады валовых сборов зерна по годам, низкая эффективность применения минеральных удобрений, мелиорантов, пестицидов и орошения, возросшая до катастрофических масштабов водная и ветровая эрозия почв, многократно подтвердившие известные слова К.А. Тимирязева о том, что «нигде увлечение односторонней точкой зрения не может привести к такой крупной неудаче, как в земледелии». И все же было бы ошибкой, на наш взгляд, списывать все неудачи в отечественном сельском хозяйстве только на указанные выше факторы, забывая как о «белых пятнах» в научном обеспечении земледелия, так и о «научном» сопровождении его неадаптивности. Рассматриваемая нами проблема «агроэкологического районирования сельскохозяйственных угодий» в этом отношении особенно показательна.
Бесспорным является тот факт, что генетическое почвоведение В.В. Докучаева стало теоретической базой, поднявшей на качественно новый уровень уже существовавшее тогда агрономическое почвоведение и давшей мощный импульс развитию таких важных для практически сельского хозяйства направлений, как почвенная микробиология и зоология, зональная агротехника, агрохимия, агроэкология, землеустройство, лесное почвоведение и др. Одновременно законы В.В. Докучаева о постоянстве соотношений между почвой и произрастающей на ней растительностью, зональном распределении почв, а также всеобщей взаимосвязи процессов в природе («единая, цельная, нераздельная природа») способствовали развитию геоботаники и биогеографии, позволяющих получить синтетическую картину связи растительного и животного мира с особенностями почв, климата, геоморфологией, выявить закономерности формирования флористических и фаунистических территорий, в т.ч. географических ареалов видов, родов, семейств. Все это, в свою очередь, дало возможность разработать методы геоботанического районирования территории, при которых в качестве основного показателя используют признаки самого растительного покрова, тогда как типы почвы и компоненты климата играют вспомогательную роль. И хотя геоботаническое районирование выступает лишь в качестве вспомогательного (индикаторного) при агроэкологическом районировании сельскохозяйственных угодий, принципы, заложенные в нем, существенно отличаются от других методов (физико-географического, ландшафтного, агроклиматического, экономического), поскольку как при геоботаническом, так и агроэкологическом подходах в качестве центрального объекта исследований рассматривается специфика адаптивных реакций биотических компонентов экосистемы, в т.ч. возделываемых растений, тогда как особенности почвы, климата, рельефа и других факторов внешней среды изучаются только по отношению к ним, а не наоборот.
Естественно возникает вопрос, не преувеличена ли при агроэкологическом подходе роль возделываемого растения? Известно, что в России, Германии, Италии и в других европейских странах бонитировка почв уже с XIX столетия проводилась преимущественно по урожайности сельскохозяйственных культур, а методика бонитировки, предложенная Почвенным институтом им. В.В. Докучаева в 1971 г. и базирующаяся на использовании показателей как урожайности, так и наиболее устойчивых свойств почв, коррелирующих с урожайностью, получила наибольшее распространение. Украинским институтом почвоведения им. А.Н. Соколовского урожайность сельскохозяйственных культур в тот период вообще была рекомендована в качестве основного и единственного показателя бонитировки почв.
Необходимость учета климата, в равной мере обусловливающего зональность, динамику и взаимосвязь процессов органической и неорганической природы, общеизвестна. Считается, что ареал растительности определяется климатическими факторами и лишь в некоторых случаях неблагоприятным субстратом (эдафические границы). Однако климатические карты (клималинии), как, впрочем, и почвенные, при геоботаническом и агроэкологическом районировании могут быть использованы лишь в качестве исходных данных, поскольку в естественной флоре (вследствие конкуренции) и агроландшафтах (особенности социального заказа) ни один вид растений не занимает весь свой потенциальный ареал, определяемый климатом или почвой. Используемые, например, при агроклиматическом районировании фоновые данные о средней сумме активных температур или осадках имеют лишь отдаленную корреляцию с урожайностью, поскольку характер адаптивных реакций, величина и качество урожая каждого культивируемого вида и сорта растений зависит не от усредненных параметров окружающей среды, а от их абсолютных величин и характера распределения в течение вегетации и даже суток, т.е. амплитуды и частоты отклонений от экологического оптимума. Так, повышение температуры до 49-51°С даже в течение 10 минут приводит к гибели растений кукурузы, а для листьев картофеля оказывается летальным действие температуры в 43°С в течение часа. Неслучайно, основоположники сельскохозяйственной метеорологии П.И. Броунов и Г.Т. Селянинов, рассматривая в качестве главного фактора районирования сельскохозяйственных культур почвенно-климатические особенности территории, неоднократно подчеркивали, что оценка климата для целей сельского хозяйства должна проводиться по отдельным культурам, поскольку универсальные климатические характеристики не позволяют судить о той действительной роли, которую играют факторы внешней среды в жизни растений. Именно на основе такого подхода А.Т. Болотов и П.И. Броунов впервые выявили у растений «критические» периоды онтогенеза.
Известно также, что В.В. Докучаев и Н.М. Сибирцев отвергали представления о «суммарном плодородии», поскольку для одних видов растений преимущественное значение имеет физическая структура почвы, для других - химический состав, для третьих - их поглотительная способность. Отличительная особенность и преимущество агроэкологического районирования сельскохозяйственных угодий в том и состоит, что использование видовых и сортовых особенностей адаптивных реакций растений в качестве главных индикаторов условий внешней среды позволяет получить не усредненную или дискретную, а дифференцированную и интегральную, а следовательно, и наиболее практически значимую информацию о специфике взаимодействия в системах «растение - среда» и «фактор - продукт». В то же время усредненные данные об окружающей среде оставляют работника сельского хозяйства в неведении относительно действительной роли климата, погоды и почвы в формировании величины и качества урожая.
В плане обсуждаемого вопроса мы уже обращали внимание и на следующее обстоятельство. Ученые Англии, Италии, Франции, США и других стран в начале XX столетия, широко используя учение В.В. Докучаева о генезисе почв, продолжали усиленно развивать агрономическое, мелиоративное, лесохозяйственное почвоведение, уделяя при этом особое внимание системе «растение - почва». В 1912 г. выходит книга Э. Рассела «Почвенные условия и рост растений», в которой развивались представления о почве «как о среде для жизни растений», рассматривалось влияние физических и химических свойств почвы на рост и урожайность растений. В Италии, благодаря работам Д. Ацци, уже в 1920-х гг. были заложены основы сельскохозяйственной экологии, изучающей, с одной стороны, влияние факторов среды на урожайность растений, а с другой - способность самих растений использовать возможности среды и противостоять неблагоприятным ее проявлениям. Сельскохозяйственная экология трактовалась Д. Ацци как учение о взаимоотношениях между организмом и средой с точки зрения урожая (продукции) сельскохозяйственных растений. В рамках этого направления тогда же получили развитие представления о метеорологических эквивалентах, климаскопах, физиографических зонах. В 1927 г. Д. Ацци публикует монографию «Климат пшеницы земного шара». При перестройке почвоведения в США, проводимой в 1930-х гг. К.Ф. Марбутом на основе докучаевских принципов, в основу типологии и качественной оценки сельскохозяйственных земель в этой стране была положена «почвенная серия», которая как бы интегрировала действие всех главных факторов внешней среды, влияющих на рост и развитие растений. При этом тип почвы и ее плодородие, рельеф, микроклимат считались одинаково важными по влиянию на величину и качество урожая.
И все же решающее значение в формировании агроэкологического подхода к районированию сельскохозяйственных угодий сыграли работы Н.И. Вавилова по агроклиматической классификации культурных растений, учитывающей специфику видовой и сортовой изменчивости их хозяйственно ценных, физиологических, химических и других свойств под влиянием факторов внешней среды. Сочетая естественно-исторический и эколого-географический подходы, Н.И. Вавилов рассматривал агроэкотипы как результат длительного воздействия среды и отбора, определяющих, в конечном счете, агроэкологический «адрес» возделываемых видов растений.
Являясь одним из основных компонентов адаптивной стратегии интенсификации сельского хозяйства, агроэкологический подход к районированию территории базируется на синтезе результатов фундаментальных и приоритетных прикладных исследований. И поскольку в соответствии с адаптивной концепцией сельскохозяйственное производство рассматривается в качестве важнейшего компонента рационального природопользования, а агроэкосистемы и агроландшафты - как составная часть биосферы, вполне логичными оказываются потребность и возможность более полного использования познанных при агроэкологическом районировании фундаментальных законов развития живой природы. Очевидна, например, практическая значимость для растениеводства положения о том, что эволюция высших растений шла по пути увеличения их видового разнообразия и экологической специализации. Причем способность к точному и ограниченному (в силу пойкилотермности и прикрепленности к субстрату) приспособлению, т.е. экологическая индивидуальность, у каждого вида зафиксирована в соответствующей эволюционной «памяти» идиотипа в виде блоков коадаптированных генов и других систем генетической коадаптации.
Первостепенная значимость адаптивно-агроэкологического районирования сельскохозяйственных культур, особенно в неблагоприятных и экстремальных почвенно-климатических и погодных условиях, обусловлена и тем, что высокая потенциальная урожайность растений может быть реализована лишь в том случае, если она «защищена» устойчивостью к действию абиотических и биотических стрессоров. Причем, чем хуже почвенно-климатические и погодные условия, тем выше роль экологической устойчивости растений в реализации их потенциальной величины и качества урожая. Между тем среди 250 тыс. видов цветковых преобладают стенохорные виды, а растения-космополиты составляют лишь 0,001%, устойчивость к экологическим стрессорам оказывается наиболее дефицитной в растительном мире, хотя именно ей и принадлежит определяющая роль в пространственном и временном «разделении труда» между культивируемыми видами растений, в т.ч. по отношению к эдафическим факторам (тепловому, водному и воздушному режиму почвы, ее гранулометрическому и химическому составу, степени уплотнения, содержанию макро- и микроэлементов, способности их поглощать и использовать). Поэтому обеспечить защиту культивируемых растений удается, в первую очередь, путем избежания действия стрессора (особенно на «критических» этапах онтогенеза) в процессе адаптивного макро-, мезо- и микрорайонирования сельскохозяйственных угодий. Агроэкологическая «адресность» позволяет одновременно достигнуть и синхронности (во времени и пространстве) между этапами самой высокой фотосинтетической производительности агрофитоценозов и наиболее благоприятными условиями внешней среды.
Другой подход к обеспечению экологической устойчивости сортов и агроценозов базируется на повышении таковой за счет селекции. Однако при современных методах управления генотипической изменчивостью организмов в селекции лишь в редких случаях удается изменить эволюционно сложившиеся и генетически детерминированные биологические границы произрастания вида; обычно же лишь расширяется ареал его экономически оправданного возделывания. Высокая интегрированность адаптивных реакций растений в онтогенезе предопределяет их комплексность и специфичность не только в ответ на действие основных факторов внешней среды, но и их сочетания, которые существенно изменяются в течение вегетации. Все это и обусловливает агроэкологическую уникальность каждого вида растений, проявляющуюся в том, что почвы, климат, рельеф, благоприятные для одних видов растений, могут оказаться непригодными для других, и наоборот.
Анализ состояния мирового растениеводства в конце XX - начале XXI столетия свидетельствует о том, что такие негативные тенденции в его развитии, как экспоненциальный рост затрат невосполнимой энергии на каждую дополнительную единицу продукции, высокая зависимость величины и качества урожая от «капризов» погоды, всевозрастающая опасность глобального загрязнения и разрушения природной среды, могут быть преодолены лишь за счет перехода к новой, значительно более адаптивной по своей сути стратегии ведения сельского хозяйства, базирующейся, в первую очередь, на более дифференцированном (высокоточном) использовании природных ресурсов, техногенных факторов и адаптивного потенциала каждого культивируемого вида и сорта растений. Ведущая роль адаптивного размещения сельскохозяйственных культур при этом обусловлена целым рядом причин. Назовем лишь наиболее важные из них. При современных технологиях возделывания растений и с ростом потенциальной продуктивности сортов величина и качество урожая во все большей степени оказываются зависимыми от нерегулируемых факторов внешней среды, которые даже при самых техногенно-интенсивных технологиях в значительной степени влияют на межгодовую вариабельность урожайности и валовых сборов. Именно об этом свидетельствуют данные о климатической составляющей изменчивости урожайности пшеницы на территории бывшего СССР, России, США и Канады (рис. 5.23, табл. 5.9), а также межгодовых колебаниях урожайности основных зерновых культур в США (рис. 5.24). Причем, чем менее благоприятны почвенно-климатические и погодные условия, чем выше потенциальная продуктивность сортов и гибридов, тем меньшие различия по абсолютной величине лимитирующего фактора (температуры, влажности, освещенности и др.) оказывают существенное влияние на величину и качество урожая. Поскольку при адаптивном агроэкологическом районировании сельскохозяйственных угодий учитывается разная буферная и рекреационная способность различных ландшафтов и их компонентов, т.е. допустимые антропогенные нагрузки (экологические пороги) в разных почвенно-климатических зонах и агроэкосистемах, удается обеспечить и большую эффективность использования техногенных факторов (техники, удобрений, мелиорантов, пестицидов, орошения), а следовательно, ресурсоэнергоэкономичность, природоохранность и рентабельность растениеводства.
В современном растениеводстве все более очевидной становится опасность уменьшения видового, т.е. генотипического разнообразия агроэкосистем, неизбежно приводящая к увеличению их генетической и экологической уязвимости. В этой связи при агроэкологическом районировании территории конструирование экологически устойчивых агроэкосистем и агроландшафтов следует проводить по принципу их большего биологического разнообразия, без чего невозможно обеспечить экологическое равновесие на основе управления динамикой численности популяций полезных и вредных видов фауны и флоры. Одновременно необходимо использовать не только разные адаптивные, но и адаптирующие, т.е. средоулучшающие возможности культивируемых растений, в т.ч. их почвозащитные и почвоулучшающие свойства. Широко известна, например, роль фитомелиорантов при освоении солонцов, торфяников, техногенных ландшафтов и т.д.
При макро-, мезо- и микрорайонировании сельскохозяйственных угодий (особенно в нашей стране) подбор культур и сортов должен проходить с учетом возможностей их географической и агроэкологической взаимокомпенсации, т.е. разнонаправленности адаптивных реакций разных видов и сортов растений на почвенно-климатические и погодные условия, складывающиеся в разных регионах или одной и той же зоне и даже местности. Ранее уже отмечалось, что, например, в центральной полосе России уже с XVII в. возделывали одновременно рожь и картофель в качестве культур-взаимострахователей. Тот факт, что Россия по сравнению с другими странами (особенно европейскими) обладает наибольшим разнообразием почвенно-климатических и погодных условий, предполагает и большую возможность использования вероятности асинхронных погодных условий в разных регионах (т.е. географическую взаимокомпенсацию) и агроэкологически взаимодополняющих групп растений с целью обеспечения устойчивости валовых сборов важнейших сельскохозяйственных культур. Так, одной из характерных особенностей колебаний урожайности яровой пшеницы, считает Пасов, является противоположность знаков отклонений урожайности от тренда в Европейской и Азиатской частях (особенность, обусловленная климатом). Причем значительная часть валовых сборов зерна этой культуры поступает из восточных районов страны (Поволжский, Уральский, Западно-Сибирский, Восточно-Сибирский экономические районы). Заметим, что наличие районов асинхронных колебаний урожайности яровой пшеницы приводит к компенсационному эффекту и снижению величины Сm в масштабе России.

Методологические и методические основы агроэкологического районирования территории
Методологические и методические основы агроэкологического районирования территории
Методологические и методические основы агроэкологического районирования территории

Установленная В.В. Докучаевым закономерность неравномерного распределения природных ресурсов в настоящее время приобретает первостепенную значимость и в мировом сельском хозяйстве. Связано это с тем, что переход к «новому мировому порядку» в соответствии с Уругвайским раундом базируется на осознании необходимости предотвратить глобальный экономический кризис и либерализовать мировую торговлю продовольствием (отказ от группового протекционизма), что должно, в конечном счете, привести к наиболее дифференцированному, а следовательно, и более эффективному использованию почвенно-климатических и погодных условий в масштабе каждой страны, континента и мира в целом. Как известно, «разделение труда» в производстве и торговле важнейшими видами сельскохозяйственной продукции, т.е. процесс агроэкологической специализации в странах ЕС идет уже более 30 лет. В большинстве развитых стран в XXI столетии планируется значительно уменьшить дотации на сельскохозяйственную продукцию, что резко ускорит формирование мировой и региональной структуры сельского хозяйства, в наибольшей степени адаптированных не только к требованиям рынка, но и к местным почвенно-климатическим и погодным условиям.
Таким образом, агроэкологическое макро-, мезо и микрорайонирование территории базируется на использовании особенностей взаимоотношений между главными компонентами системы «растение - среда», т.е. ее адаптивным, агроресурсным и природным потенциалом. Сопряженный анализ адаптивного потенциала культивируемых растений и ресурсных возможностей природной среды позволяет получить качественно новую информацию, на основе использования которой можно обеспечить устойчивый рост продуктивности растениеводства, его ресурсоэнергоэкономичность, природоохранность и рентабельность. Очевидно, что в предстоящий период значение агроэкологического и, следовательно, более дифференцированного использования адаптивного потенциала культивируемых растений и неравномерно распределенных в мировом, региональном и местном масштабе элементов природного комплекса не только не уменьшится, а, наоборот, возрастет. Это, в свою очередь, и предопределяет особую актуальность проблемы адаптивного макро-, мезо- и микрорайонирования сельскохозяйственных угодий как основы биологизации и экологизации интенсификационных процессов в растениеводстве. Однако решение этой проблемы мы видим не в противопоставлении, и тем более не в подмене различных подходов, а в комплексном изучении системы «растение - среда», т.е. творческой интеграции разрозненных пока фундаментальных и прикладных знаний о почве, климате и культивируемых растениях в одно целое.