Новости
01.12.2016


29.11.2016


29.11.2016


29.11.2016


28.11.2016


17.12.2015

Отечественная (российская) агрономическая и земледельческая школа исторически развивалась в направлении адаптивности. Так, критикуя недостатки трехпольной зерно-паровой системы, выдающийся агроном-экономист Иван Михайлович Комов в работе «О земледелии» предлагал перейти к более интенсивной плодосменной системе земледелия на основе шестипольных севооборотов, в которых в условиях плохих земель и недостатка рабочей силы должно быть 2 поля трав и 3 поля яровых с травами. В такой стране, как Россия, писал он, где мы почти все европейские климаты имеем, а тем более «в столь многообразном и многопеременном искусстве», каковым является земледелие, невозможно дать для всех мест и на все время общих и постоянных правил севооборотов.
В России, как и других странах, плодосменная система допускала самые разные вариации: плодосмен с выгоном, зерновые культуры в одном поле два года подряд (при возросшей потребности в хлебе и пр.). Уже в XIX в. плодосменная система, считал A.B. Советов, все чаще соединялась с формой так называемого многопольного хозяйства, при котором в зависимости от почвенно-климатических и экономических условий вводили различные многопольные севообороты (четырех-, пяти-, шести-, семипольные), в которых наряду с клевером в Нечерноземной зоне широко возделывали тимофеевку, костер безостый, белый клевер, кормовой горошек и др. Так, А.Н. Энгельгардт в 1881-1887 гг. на землях села Батищево использовал 15-польный севооборот, в котором 6 полей занимали травы (первые три года - на укос, в последующие годы - выгон для скота).
Одно из главных преимуществ плодосменной системы, которую A.B. Советов называл «системой свободы», по сравнению с трехпольной паровой состояло именно в ее адаптивности - в смысле возможных изменений формы плодосмена (состава культур, особенно трав, корнеплодов и пр.) в зависимости от естественно-исторических, общественно-экономических и почвенно-климатических условий, в которых он применялся. Кстати, на эту особенность перехода к новой системе земледелия и обращал внимание А.Т. Болотов, который в статье «О разделении полей» писал, что при паровой трехпольной системе «руки у нас по-прежнему связаны, и тысячи мешающих обстоятельств не допускать нас будут оными пользоваться...», тогда как при плодосмене появляется возможность «делать и предпринимать все то, что только пожелаем, а сверх того и от многих досадных нам и ныне неотвратимых и недостатков вдруг и одним разом избавиться...». Следует особо подчеркнуть, что наиболее характерной особенностью эволюции самой плодосменной системы являлась всевозрастающая ее адаптивность к различным почвенно-климатическим и общественно-экономическим особенностям условий разных стран. И если в начале требования к плодосменной системе были жестко регламентированы (обязательное занятие пара, сокращение доли зерновых культур, строгое чередование культур в севообороте и даже только стойловое содержание скота), то в дальнейшем эта система становилась все более мобильной, агроэкологически и агроэкономически адресной, т.е. наиболее приспособленной к ведению сельского хозяйства в каждой стране и регионе. Заметим также, что переход к плодосменной системе, сочетающей полеводство с травосеянием, значительно расширял средоулучшающие возможности севооборотов по сравнению с паро-зерновым трехпольем.
А.Т. Болотов для условий центральной России рекомендовал самые плохие пахотные земли в «залог запускать» или при недостатке сенокосов «в лугах оставлять» с тем, чтобы обеспечить оптимальное соотношение между земледелием и скотоводством, производством зерна и кормов. От трехпольного зерно-парового севооборота (пар, озимь, яровые) он предлагал перейти к семипольному севообороту выгонной системы: 1 - озимые (пшеница, рожь), 2 - выгон, 3 - яровые лучшие, 4 - выгон, 5 - яровые худшие, 6 - выгон, 7 - пар (т.е. три поля выгона). Но тут же А.Т. Болотов предупреждает, что такое разделение полей выгодно и полезно лишь при определенных условиях (в зависимости от наличия земли и рабочей силы).
Одной из главных причин чрезвычайно низкой производительности земледельческого труда на самых плодородных полях России И.А. Стебут считал, наряду с рутинным состоянием техники земледелия, однообразие культур (зерновые хлеба) и обработки полей: в центральной полосе - старинное трехполье; на юге и юго-востоке - переложная система с кратковременной залежью. Поэтому меры по улучшению полевой культуры в России (введение кормовых трав и более ценных культур, использование более совершенных сельскохозяйственных орудий, внесение удобрений, улучшение качества семян и пр.) должны были быть различными для разных районов, т.е. носить «местный, по-районный характер». При этом территория, отводимая под тот или иной тип севооборота, должна была, в соответствии с нашей интерпретацией, отвечать требованиям однообразия (агрономической или агро-экологической однотипности территории - АОТ), которые оказываются разными для разных по агроэкологической потенции культур, а также для территорий с разной допускаемой антропогенной нагрузкой. Это, в свою очередь, обусловливает (по соответствующему набору культур и особенностям территории) разновеликость АОТ и севооборотов в одном хозяйстве. Характерно, что при их формировании в тот период (XIX в.) стремились сохранить рощи, перелески, лесополосы, а ведение «истории полевого дела» и составление «урожайных карт» в лучших хозяйствах считалось необходимым.
Принцип адаптивности в землеустройстве выдвигали на первый план и большинство других отечественных ученых. «Назначение» разных севооборотов для земель неодинакового качества, согласно А.П. Людоговскому, позволяет наивыгоднее воспользоваться индивидуальными особенностями почвы на всем пространстве. Именно поэтому, по его мнению, первоначальная плодосменная система в условиях России распалась на 4 новых типа плодосмена: 1) плодосменную систему с преобладанием скотоводства; 2) плодосменные хозяйства в связи с заводами; 3) основанные на производстве торговых растений и, наконец, 4) хозяйства, производящие главным образом зерно. Для решения вопроса о числе севооборотов (один или несколько), считал А.Ф. Фортунатов, имеет значение размер хозяйственной единицы и ее внутренняя однородность (или разновидность). Число и разбивка полей в натуре зависят: от живых урочищ, от равномерности распределения почв, от контура отдельных полей, от доступности пастьбы и водопоя и пр. «Растения, требующие возвышенной или известковой почвы, - писал A.C. Ермолов, - хозяин очевидно не может помещать на низменных песчаных или глинистых местах, - только потому, что этого требуют условия вводимого им севооборота». Поскольку в крупных хозяйствах обычно имеются возвышенные и низинные территории, известковые, песчаные и черноземные земли, плодородные и бесплодные и т.д., естественно, что в этих условиях нужны разные севообороты, в т.ч. с учетом ближайших к деревне или ферме и, наоборот, отдаленных участков.
При размещении растений в севообороте помимо условий ротации культур важно также учитывать индивидуальные биологические особенности и требования каждой из них. Иными словами, каждому виду и сорту растения должно быть отведено то место, которое наиболее соответствует их адаптивным возможностям. Так, монокультуры не выносят люцерна, эспарцет, красный клевер, подсолнечник, горох, лен (на прежнее поле их возвращают не ранее чем через 5-6 лет, а то и 8-9 лет), тогда как рожь, овес, конопля, злаковые травы в этих условиях нормально вегетируют. Рожь обычно занимает земли, которые непригодны для пшеницы; она же лучше противостоит сорнякам, не очень требовательна к предшественникам. Гречиха, конопля, горох, чечевица, фасоль, бобы, подсолнечник и другие растения, дающие много тени, препятствуют развитию пырея (Triticum repens).
В известиях Казанского института сельского хозяйства и лесоводства в 1926 г. сообщалось, что за период своего существования, с 1847 г., ферма института имела на своих полях около 10 разных севооборотов, каждый из которых просуществовал в среднем около 10 лет. В их числе были севообороты травяные, с подсевом клевера и других трав, картофельные, плодосменные - с культурой картофеля и трав, и, наконец, выгонные. Севообороты были с разным числом полей, начиная с 4-польного и кончая 12-польным. Переход к тому или другому севообороту был обусловлен неустойчивостью некоторых культур, вводимых вновь, необходимостью обеспечить хозяйство кормами, а также рядом других хозяйственных и иных причин. Хотя в годы гражданской войны ферма уже и не имела определенных севооборотов, с 1926 г. соответствующие исследования были продолжены. Одновременно учитывался целый ряд обстоятельств, как-то: метеорологические условия края, особенности фермерской почвы, многолетние урожайные данные и вообще весь опыт использования разных типов севооборотов начиная с 1847 г.
Особенно важным при организации севооборотов в прошлом считалось определение их видовой структуры и месторасположения. При этом способность скота к передвижению («на собственных ногах») гораздо удобнее, нежели доставка соломы и сена к ферме, подчеркивал A.C. Ермолов. В этом случае наиболее выгодной оказывается «выгонная система полеводства». В то же время круглогодичное стойловое содержание даже в большинстве западноевропейских стран в тот период считалось весьма дорогим. У нас же, писал он, такое содержание «представляется настолько несоответствующим нашим местным условиям, что едва ли его можно даже принимать в соображение». Как известно, в дальнейшем именно стойловое содержание оказалось повсеместным, что и явилось одной из главных причин перехода к преимущественно концентратному типу кормления в большинстве регионов нашей страны.
И все же главное условие выбора вида и породы домашних животных, а также способа их пользования состояло в естественных свойствах местности, и прежде всего, в возможностях обильного производства кормов». Так, в XIX в. свиноводство было выгодным лишь при наличии дубовых и буковых лесов, а также обилии сырых выгонов (т.е. свинья еще не конкурент человеку за зерно). В качестве главной отрасли Нечерноземной полосы Европейской России И.А. Стебут считал молочное животноводство и соответствующее развитие кормовой базы (с использованием красного клевера, тимофеевки, вики и др.). При этом выбирали тот вид животных, который лучше оплачивал местные корма (продукцией и навозом). Примечательно, что решение о необходимости соответствия видовой и породной структуры животных в каждом регионе особенностям местной кормовой базы было принято на выездной сессии Российской академии сельскохозяйственных наук (г. Киров) только в 1995 г.
В заключение подчеркнем, что попытки повсеместного переноса схемы плодосмена Англии и Германии в Россию без учета ее естественно-исторических и общественно экономических особенностей так и не увенчались успехом. Причем дискуссия по этому поводу в отечественной литературе была связана в основном с односторонним, т.е. только экономическим или только агротехническим подходом к соответствующему землеустройству (с учетом микроклимата, топографии, эрозионной опасности, уровня стояния грунтовых вод и пр.). Вот почему в одном хозяйстве предлагалось иметь 2-3 и более севооборотов. Так, в XIX в. в Нечерноземье использовали разные типы севооборотов, которые обычно включали клевер; севообороты с многолетними травами (люцерной и эспарцетом); люцерновые севообороты (люцерна 4, и даже 5-6 лет), где на ее долю приходилось 40-50% (при средней урожайности сена в 280 пудов); эспарцетные севообороты (эспарцет 3-4 года) на более худших почвах (известково-каменистых), которые после 3 лет эксплуатации еще в течение 3-4 лет использовали в качестве пастбищ для овец (самое лучшее сено). В севооборотах того времени широко возделывали пожнивные культуры на зеленый корм и сидераты (люпин, репа, вика, горох, кукуруза, горчица, гречиха); практиковали смешанные посевы - рожь с полбою, озимую рожь с озимой пшеницей, ячмень с чечевицею, овес с викою, овес с горохом; промежуточные (в междурядьях основной культуры) - тыква и брюква в посевах кукурузы, конопля в посадках капусты, горох в междурядьях картофеля; подпокровные - совмещение культур с разными сроками созревания.