Новости
06.12.2016


06.12.2016


01.12.2016


29.11.2016


29.11.2016


18.12.2015

В условиях демографического «взрыва» и борьбы за исчерпаемые ресурсы продовольствие становится самым мощным оружием политического и экономического давления на страны, которые не могут прокормить собственное население. Именно неспособность обеспечить все население продовольствием используется в качестве главного аргумента апологетами «золотого миллиарда». Поэтому призывы к либерализации мирового рынка сельскохозяйственной продукции и соответствующему «разделению труда» не выходят за рамки политических спекуляций, тогда как процесс монополизации рынка продовольствия подходит к своему завершению. Так, в настоящее время почти половина зерна, поставляемого на мировой рынок, принадлежит США.
За период 1986-2008 гт. площадь сельскохозяйственных угодий в России сократилась с 218 млн до 215 млн га, а пашни - со 134 млн до 122 млн га. Одновременно вся посевная площадь уменьшилась со 117,7 млн до 76,9 млн га, почти в 2 раза снизилось поголовье крупного рогатого скота и свиней, практически приостановлено производство основных видов отечественной сельскохозяйственной техники и сведены к минимуму капитальные вложения в развитие производственной и социальной инфраструктуры АПК. В этих условиях стали неизбежными резкий спад производства важнейших видов сельскохозяйственной продукции и снижение уровня потребления продуктов питания для большей части населения.
С учетом ранее рассмотренных почвенно-климатических и других особенностей сельскохозяйственных угодий России следует со всей определенностью подчеркнуть, что высокая их продуктивность может быть достигнута лишь при условии значительных капитальных вложений в мелиорацию земель (орошение, осушение, известкование и пр.), оснащения хозяйств современной техникой, развития производственной и социальной инфраструктуры, повышения профессиональной подготовки земледельцев. Напомним, что во многих регионах нашей страны период вегетации сельскохозяйственных культур продолжается менее 4-5 месяцев; засухи и суховеи на 30-40% И более снижают эффективность применения минеральных удобрений, мелиорантов и пестицидов; удаленность промышленных центров от зон товарного производства важнейших видов сельскохозяйственной продукции приводит к ее существенному удорожанию и т.д. И хотя рекомендации ученых позволяют при достаточной химико-техногенной оснащенности хозяйств практически повсеместно обеспечить высокую продуктивность полей и ферм, а следовательно, и продовольственную безопасность России, реализация этой возможности зависит, в первую очередь, от способности населения и государства оплатить неизбежное при этом удорожание каждой дополнительной единицы продукции. Иными словами, продовольственная безопасность страны может быть достигнута лишь в том случае, если будут дотированы непропорционально возрастающие затраты материальных и трудовых ресурсов на каждую дополнительную единицу растениеводческой продукции, в связи с необходимостью практически повсеместной мелиорации земель (кислых, переувлажненных, засоленных, аридных и пр.), а также широкого применения современной техники, удобрений, пестицидов и пр. А это, в свою очередь, означает переход к дотационной системе производства важнейших видов сельскохозяйственной продукции. Заметим, что в условиях бездотационного растениеводства, особенно в неблагоприятных, а тем более экстремальных почвенно-климатических и погодных условиях, рентабельность производства может быть обеспечена только при низкозатратных технологиях, рассчитанных лишь на минимальную урожайность. В таких условиях не может действовать «закон возврата» Ю. Либиха, что неизбежно приводит к снижению плодородия почвы.
Очевидно, что естественно-экономический смысл формирования государственных дотаций состоит в целевой компенсации непропорционального удорожания каждой последующей прибавки урожая растений или продуктивности животных, т.е. возмещение производителю экспоненциального (непропорционально высокого) роста соответствующих затрат ресурсов, труда и капитала. Кроме того, дотационный механизм широко используется в целях достижения продовольственной безопасности государства, регулирования диспаритета цен между промышленными и сельскохозяйственными товарами, для поддержки мелких производителей и повышения конкурентоспособности экспортируемой сельскохозяйственной продукции, стимулирования производства новых культур и компенсации высоких затрат в неблагоприятных условиях среды (пустынные, аридные, горные, северные регионы), для повышения занятости местного населения, стимулирования биологизации и экологизации интенсификационных процессов в растениеводстве и т.д. В то же время в последние годы во многих промышленно развитых странах поэтапно реализуется отказ от дотаций сугубо в сфере сельскохозяйственного производства, где, наряду с отмеченным выше объективным удорожанием, в соответствии с законом «убывающего плодородия», «оплачиваются» необоснованные затраты ископаемых ресурсов (потери азота, фосфора, калия, поливной воды обычно составляют 30-90%), а также загрязнение и разрушение природной среды, связанные не только с несовершенством технологии, но зачастую и просто с нежеланием и/или неумением хозяйств использовать научно-технические достижения.
Вся история государства Российского свидетельствует о том, что именно земледелие является первоосновой его жизнеспособности и безопасности. Поэтому, хотя наша страна и обладает 16% всех мировых минерально-сырьевых ресурсов (в т.ч. 37% газа, 20% пресной воды и пр.), любые начинания по выводу ее из кризиса должны базироваться на подъеме, в первую очередь, сельскохозяйственного производства, без которого не может быть продовольственной, а следовательно, и государственной безопасности. Кризисное состояние науки в нашей стране лишь усугубляет социально-экономический кризис, не оставляя надежды на улучшение ситуации. И если последствия материального ущерба могут быть преодолены, то разрушение интеллектуального базиса - никогда.
При всей самостоятельной важности реформирования производственных отношений в АПК, его успех или неудача зависят от характера влияния реформ непосредственно на производственную сферу. Кроме того, иерархия приоритетов самой реформы должна отвечать требованиям социально ориентированной рыночной экономики, при которой частные интересы подчинены интересам всего общества. И наконец, решение отдельных вопросов реформирования АПК не должно подменять необходимости смены оказавшихся малоэффективными его фундаментальных оснований. С учетом именно этих общих положений и предлагается переход от сложившейся преимущественно техногенно-интенсивной системы растениеводства к стратегии адаптивной его интенсификации.
Основные компоненты перехода к адаптивной интенсификации АПК включают:
1. Критериальную базу реформирования производственных отношений и производительных сил: экономическая обоснованность и социальная приемлемость при одновременном повышении устойчивости (надежности) сельскохозяйственного производства, его ресурсоэнергоэкономичности, природоохранности, экологической безопасности и рентабельности.
2. Переход от сложившейся уравнительно-неадаптивной системы землепользования к более дифференцированному (высокоточному) использованию в каждом регионе и хозяйстве:
- почвенно-климатических и погодных условий, лимитирующих величину и качество урожая;
- техногенных факторов (техники, удобрений, мелиорантов, пестицидов и пр.);
- адаптивного потенциала культивируемых видов и сортов растений.
Главными компонентами такого перехода являются:
- агроэкологическое макро-, мезо- и микрорайонирование территории, обеспечивающее оптимальное соотношение естественных и антропогенных ландшафтов (пашни, луга, леса, водоемов) реализацию продукционных, а также почвозащитных и средоулучшающих функций структуры посевных площадей и севооборотов;
- адаптивное землеустройство, базирующееся на дифференцированном использований природных и техногенных факторов, а также адаптивного и средообразующего потенциала растений;
- оптимизация видовой и породной структуры животноводства в плане ее адаптации к особенностям местной кормовой базы («концентратный» или «сенный» тип кормления; повышение доли сенокосов и пастбищ в кормовом балансе и др.);
- «осеверение» растениеводства на основе концентрации материальных и финансовых ресурсов в зонах более надежного производства сельскохозяйственной продукции (Центральной Нечерноземной, Центральной Черноземной и др.), расширения площади овощных, плодовых и других культур, а также продвижения их к более северным (биологически возможным и экономически оправданным) границам земледелия.
3. Всемерное повышение роли государства в проведении коренной и эксплуатационной мелиорации земель (осушение, орошение, известкование, гипсование, строительство противоэрозионных сооружений и пр.), оснащении отрасли современной техникой и оборудованием по эквивалентным и льготным ценам, выделении целевых дотаций на модернизацию сельскохозяйственного производства и проведение природоохранных мероприятий, финансовой поддержки крестьян в зонах рискованного и экстремального земледелия, защите внутреннего рынка сельскохозяйственной продукции от экспансии и государственный протекционизм основных внешних экспортеров АПК и т.д.
4. Биологизацию и экологизацию интенсификационных процессов на основе:
- адаптивного макро-, мезо-, микрорайонирования культивируемых видов и сортов растений при одновременном расширении площади аборигенных культур (ржи, овса, гречихи, льна, рапса, сорго, клевера, люпина и др.), наиболее устойчивых к местным абиотическим стрессорам (кислым и засоленным почвам, короткому вегетационному периоду, засухам и суховеям и т.д.);
- повышения не только продуктивности, но и средоулучшающей роли культивируемых растений и агроэкосистем за счет расширения площади многолетних бобовых трав и зернобобовых культур (главных накопителей биологического азота), а также культур-мелиорантов и фитосанитаров;
- создания сортов и гибридов, сочетающих высокую потенциальную урожайность с устойчивостью к основным абиотическим стрессорам, а также к патогенам, вредителям и сорнякам; перехода от универсальных сортов и гибридов к агроэкологически и технологически специализированным; более широкого использования сортов-популяций, обладающих большей экологической буферностью; организации семеноводства, обеспечивающего не только высокие сортовые и посевные показатели семян, но и возможность использования преимуществ многоэшелониро-ванного набора сортов (с разной скороспелостью, устойчивых к разным расам фитопатогенов, сортов-взаимострахователей и пр.);
- усиления почвозащитных, почвоулучшающих и фитосанитарных функций севооборотов; перевода эродированной пашни под залужение; повышения продуктивности естественных сенокосов и пастбищ; дифференцированного использования всех видов имеющихся ресурсов, а также применения современных технологий, строжайшим образом приспособленных к местным почвенно-климатическим, погодным, экономическим и другим условиям. В настоящее время территория России - одна из самых загрязненных в мире, около 20% которой считается зоной экологического бедствия. При этом показатели чистоты питьевой воды в нашей стране в 5 раз ниже, чем в Европе;
- конструирования высокопродуктивных и экологически устойчивых и эстетически полноценных агроэкосистем и агроландшафтов на основе подбора культур и сортов по принципу биологической взаимодополняемости и биокомпенсации; сохранения и создания новых механизмов и структур биоценотической саморегуляции; усиления замкнутости биогеохимических циклов, широкого использования средоулучшающих и регуляторных возможностей их основных биотических компонентов и биоценотических эффектов (увеличение биологического разнообразия агробиогеоценозов, сохранение биогенности почвы и т.д.);
- управления динамикой численности популяций полезной и вредной фауны и флоры (сохранение полезной орнито- и энтомофауны, посев культур нектароносов и реппелентов, посадка лесополос, залужение и пр.).
5. Повышение наукоемкости отрасли за счет широкого применения достижений фундаментальной и прикладной науки. Поскольку преимущественно техногенная система интенсификации сельского хозяйства концептуально не выходит за рамки задач управления продукционным процессом, переход к адаптивной стратегии предопределяет востребованность не только накопленного в течение тысячелетий опыта практического земледелия («рассеянных знаний»), но и достижений в области экологии, ботаники, зоологии, генетики, биогеоценологии, микробиологии, ландшафтной географии, синтетической теории эволюции и других направлений фундаментальной науки. В нашей стране большая часть продуктов сельского хозяйства поступает населению в натуральном виде, на единицу продовольствия расходуется в 3-4 раза больше невосполнимой энергии, на каждую единицу национального дохода затрачивается ресурсов в 4-6 раз больше, чем в США.
6. Вовлечение в интенсификационный процесс в растениеводстве качественно новых адаптивных и адаптирующих факторов: увеличение биотического разнообразия агроэкосистем и агроландшафтов, повышение роли биоценотического компонента и воспроизводимых ресурсов в их продукционном и средоулучшающем потенциале, мобилизация механизмов и структур саморегуляции, в т.ч. обратных отрицательных связей и интегративных эффектов (кумулятивных, синергических, компенсаторных, проспективных и др.), обеспечение генетической гетерогенности и экологической устойчивости сортов и агроценозов.
При громадном разнообразии почвенно-климатических, погодных, социально-экономических, демографических и этнических условий именно уравнительность систем земледелия являлась в прошлом и остается в настоящем главным препятствием на пути эффективного развития сельского хозяйства России. Об «уравнительном» характере землепользования свидетельствует, например, тот широкоизвестный факт, что как в земледельческих общинах, так и в коллективных хозяйствах агротехнический прогресс в основном насаждался («внедрялся») сверху, а не был результатом инициативы и заинтересованности самого крестьянина. Между тем нравственный энтузиазм крестьянина, а также его способность дотянуться своим вниманием до каждого участка используемой земли оказываются главными условиями прогресса в сельском хозяйстве. Однако не следует преувеличивать и индикаторнорегуляторные возможности рыночных отношений, также способных искажать адаптивную обоснованность сельскохозяйственного природопользования в угоду конъюнктурному спросу и конкуренции. Сам же процесс «европейничанья», который В.О. Ключевский относил к болезни русской жизни, к сожалению, все еще обладает громадной «энергией заблуждения».
Дальнейшее совершенствование системы производства сельскохозяйственной продукции в России напрямую связано с изменением структуры производства и потребления зерна. Несмотря на значительные площади зерновых культур, валовое их производство относительно невелико (табл. 6.83). Главная причина такой ситуации обусловлена сравнительно низкой урожайностью зерновых, в т.ч. и пшеницы (рис. 6.52). По состоянию на 2006-2007 гг. на площади 219 млн га в мире урожайность этой культуры составила 2,8 т/га, в т.ч. в Австралии - 0,9 т/га, Казахстане - 1,1, России - 1,9, Украине - 2,6, Канаде и США - 2,6, Китае - 4,5, странах EC27 - 6,7, из них Франции - 6,7, Германии - 7,2 т/га. На рис. 6.53 представлены основные факторы наращивания производства зерна в России.

Приоритетные направления обеспечения продовольственной безопасности России

Биологизация и экологизация интенсификационных процессов в растениеводстве рассматривается нами в качестве важнейшего средства значительного расширения как его продукционных, так и средообразующих, в т.ч. средозащитных и средоулучшающих функций. Особое место при этом занимают травосеяние с целью создания культурных пастбищ, интенсификация использования сенокосов, оптимальное сочетание полевых и лугопастбищных угодий. Если учесть, что около 75% сельскохозяйственных земель в большинстве развитых стран мира используют для производства кормов, на долю которых приходится не менее 70% в себестоимости животноводческой продукции, то необходимость особого внимания к ресурсоэнергоэкономному кормопроизводству становится очевидной. Такая постановка вопроса особенно актуальна в нашей стране, где концентратный тип кормления (в смысле наибольших расходов концентратов на единицу животноводческой продукции) оказывался преобладающим. Роль травосеяния, в т.ч. в полевых севооборотах, в условиях России усиливается и в связи со сложными почвенно-климатическими и погодными условиями в большинстве земледельческих зон, а также недостаточной техногенной оснащенностью хозяйств и низким уровнем дотационности.
Приоритетные направления обеспечения продовольственной безопасности России

Одной из наиболее важных особенностей стратегии адаптивной интенсификации растениеводства является всемерное повышение его прогностических и преадаптивных возможностей с целью увеличения не только продуктивности, но и экологической устойчивости. В практическом плане это означает наибольшую адаптацию к возможным глобальным и локальным изменениям климата, погодных условий, демографической ситуации, конъюнктуры отечественного и мирового рынка, платежеспособного спроса населения и других факторов, существенно влияющих на производство сельскохозяйственной продукции, а также своевременное принятие упреждающих мер для снижения степени риска (погодного, коммерческого и др.). А в этой связи исключительно важную роль играют долговременный и краткосрочные прогнозы возможных изменений погоды и климата. Даже приблизительный прогноз, например, запаса влаги в почве осенью и весной позволяет резко повысить эффективность адаптивной оптимизации структуры посевных площадей озимых и яровых культур. Дальнейший прогресс в этой сфере связан с переходом от умозрительных заключений к математическим, т.е. формализованным моделям. Причем комплекс мер по обеспечению надежного функционирования сельского хозяйства в связи с возможным глобальным и локальным изменением климата должен включать не только организационные мероприятия, но и формирование качественно новых научных приоритетов.
С учетом того, что величина и качество урожая в значительной степени зависят от факторов внешней среды, в т.ч. и «капризов» погоды, в стратегии адаптивной интенсификации растениеводства особое внимание уделяется всестороннему анализу и учету степени риска на этапах агроэкологического макро-, мезо- и микрорайонирования территории, подбора адаптивных культур, сортов и технологий, формирования севооборотов, конструирования агроэкосистем и агроландшафтов и т.д. Здесь, так же как и в управленческой деятельности, применяют системный анализ, включающий сравнение альтернативных вариантов по показателям расходуемых ресурсов и достигаемых выгод. Очевидно, что в условиях громадного разнообразия почвенно-климатических и погодных условий в земледельческих зонах России используемые системы земледелия и технологии не должны быть слишком жесткими. Наряду с преимуществами специализации хозяйств и концентрации сельскохозяйственного производства, в нашей стране проявился и главный их недостаток - неспособность быстро адаптироваться не только к «капризам» погоды, но и к рыночным, а следовательно, и к конкурентным отношениям, резкому удорожанию энергетических и других ресурсов и т.д. Причем, несмотря на технологические и организационные преимущества крупномасштабных специализированных хозяйств, повышение уровня экологической, а нередко и экономической надежности их функционирования на основе биологизации интенсификационных процессов все же в большей мере присуще многоотраслевым сельскохозяйственным предприятиям.
Система адаптивного сельскохозяйственного производства, ориентирующая на биологизацию и экологизацию интенсификационных процессов, по своему содержанию, критериям и подходам оказывается значительно более наукоемкой по сравнению с химико-техногенной и известными альтернативными системами. В этой связи необходим пересмотр наиболее распространенной трактовки понятия «интенсификация», в котором обычно делается упор на «увеличение вложений и затрат материальных ресурсов на единицу земельной площади», тогда как наиболее интенсифицирующие продукционный и средоулучшающий процессы в агроэкосистемах, как-то: использование новых высокоурожайных и одновременно экологически устойчивых сортов и гибридов, переход к адаптивно-интегрированной системе защиты растений и конструированию адаптивных агроэкосистем на основе сохранения и создания новых структур и механизмов биоценотической саморегуляции, а также многие другие биологические факторы, способные существенно увеличить продуктивность, природоохранность и рентабельность сельского хозяйства, отодвигаются на второй план. Особое место в адаптивной стратегии интенсификации растениеводства занимают вопросы экологического нормирования, т.е. определения предельно допустимых антропогенных нагрузок, в т.ч. относительно функционирующих в естественных и искусственных экосистемах механизмов и структур саморегуляции.
В отличие от преимущественно химико-техногенной и альтернативных (биодинамической, биоорганической, экологической и др.) систем земледелия, отдающих предпочтение или даже противопоставляющих химико-техногенные и биологические факторы интенсификации, адаптивная стратегия ориентирована на:
- их комплексное использование для достижения наибольшего интегративного эффекта в продукционном и средоулучшающем процессах агроэкосистем, а также исключение загрязнения и разрушения природной среды;
- экологизацию и биологизацию интенсификационных процессов на уровне технологий, конструируемых агроэкосистем и агроландшафтов с целью снижения расходов ископаемой энергии и других невосполнимых ресурсов на каждую дополнительную единицу продукции, в т.ч. пищевую калорию;
- уменьшение зависимости продуктивности и экологической устойчивости агроэкосистем от «капризов» погоды, а также от применения техногенных факторов;
- получение высококачественных и безопасных продуктов питания и сырья для промышленности.
Зерновое хозяйство как в мировом, так и отечественном сельском хозяйстве является системообразующей отраслью, от уровня развития и состояния которой зависят продовольственная безопасность, качество питания, состояние животноводства, занятость основной части населения и т.д. При этом три основные культуры обеспечивают к настоящему времени сбор более 2 млрд т зерна. Между тем к «вызовам» XXI столетия, связанным с необходимостью достаточного обеспечения продовольствием всего населения мира, следует отнести снижение темпов роста урожайности пшеницы, риса и кукурузы, что большинство исследователей объясняют экологическими факторами, важнейшим из которых считают глобальные и локальные изменения климата, связанные с потеплением и аридизацией земледельческих территорий. Если в 1960-1970 гг. на долю таковых, занятых в мире зерновыми культурами, приходилось 40%, то к 2000 г. - 55%. В связи с этим для мировой и отечественной практики стала характерной климато- и погодная адаптация видовой структуры и территориального размещения зерновых. Так, в США около 5 млн га пшеницы перемещены в более засушливые зоны при одновременном увеличении площади кукурузы и сои на 12 млн га. В условиях России в последние годы стали больше площади озимых культур, и в первую очередь пшеницы, особенно в засушливых регионах. Поскольку в последний период во многих регионах мира резко увеличилось число погодных флуктуаций, весьма опасной оказалась и тенденция к уменьшению резервных мировых запасов зерна, которые уже ниже предельно допустимого уровня - 20%.
В числе «вызовов» XXI столетия и значительно возросшая опасность поражения посевов зерновых культур болезнями и вредителями, среди которых новые, более вирулентные расы бурой ржавчины пшеницы, фузариоз колоса, жук-диобротика и др. Особую тревогу вызывает и новый этап ресурсного кризиса, обусловленный скачком мировых цен на исчерпаемое сырье и продовольствие. В этой связи специального обсуждения заслуживает появившийся в последний период ажиотажный спрос на зерно с целью переработки его на биотопливо. С точки зрения смены парадигм в связи с необходимостью перехода к использованию неисчерпаемых ресурсов, и прежде всего энергии, роль растениеводства, как главного источника воспроизводимых ресурсов не только продовольствия, но и биотоплива, безусловно, требует существенного внимания. К настоящему времени обозначены громадные перспективы использования для этих целей уже известных и введения в культуру новых энергоемких видов растений. Большие возможности в этом направлении открываются за счет целенаправленного развития биоэнергетического направления селекции как тропических культур, так и рапса, кукурузы, сорго и других видов растений умеренного климата. При всех опасениях, связанных с использованием генетически модифицированных организмов, переработка их в биотопливо может оказаться вполне приемлемой. Важно учитывать и такую «абсолютно неустранимую» особенность сельского хозяйства, как экспоненциальный рост затрат исчерпаемых ресурсов на каждую дополнительную единицу продукции. Если в мировой экономике затраты энергии на каждый процент прироста ВВП снизились с 1% в 1970 г. до 0,5% в 2000 г. и в обозримой перспективе уменьшатся до 0,25%, то в растениеводстве дополнительные прибавки урожая, особенно при использовании «средних» и даже «худших» земель, постоянно растут. Поскольку затраты на энергоносители в себестоимости сельскохозяйственной продукции составляют 25-30% и имеют постоянную тенденцию к росту, а в АПК таких стран, как США и Канада, доля энергозатрат достигла соответственно 17 и 28%, проблема ресурсоэнергоэкономичности и энергетической самообеспеченности сельскохозяйственного производства приобретает первостепенное значение.
С другой стороны, ориентация на широкое использование зерна с целью получения биотоплива несет и существенные риски. Если учесть, что в мире почти 2 млрд человек, т.е. трети всего населения, не хватает продуктов питания, а около 1 млрд борется с ожирением и расходует огромное количество топлива на содержание 800 млн автомобилей, то важно услышать и понять тех, кто всевозрастающий спрос на «энергоемкое зерно» и переход к «рапсовой экономике» воспринимают как глобальную авантюру. Тем более что, в соответствии с имеющимися прогнозами, в первой четверти XXI в. в условиях постоянного роста населения (рис. 6.54), уменьшения производства зерна в расчете на 1 человека и сокращения резервных фондов продовольствия мировой спрос и цены на него достигнут своего максимума уже в обозримом будущем. При этом считают, что уровень затрат на продовольствие большей части населения относительно его средних доходов приблизится к уровню начала XIX в.
И все же Россия располагает громадными резервами для ответа на «вызовы» XXI столетия, особенно в области производства продовольственного, фуражного и технического зерна. В их числе одна из наибольших в мире землеобеспеченность (свыше 0,8 га пашни на 1 чел.), громадный ресурсный потенциал исчерпаемой энергии (нефти, газа, угля), пресной воды* и минерального сырья (в т.ч. фосфорных и калийных удобрений, мелиорантов и пр.), около 50% мировой площади черноземов («царя почв»), зоны производства высокобелковой пшеницы, самые дефицитные в структуре мировых растительных ресурсов гендоноры морозо- и зимостойкости, засухоустойчивости, короткого вегетационного периода и пр.
Приоритетные направления обеспечения продовольственной безопасности России

Однако практическая реализация этих и других ресурсов отечественного АПК предполагает:
1. Создание ликвидного рынка зерна, обеспечивающего не простое, а расширенное воспроизводство (включающего обновление техники, развитие социальной и производственной инфраструктуры, высокую оплату труда земледельцев и пр.) за счет полного удовлетворения продовольственных потребностей, животноводства, производства крахмала, спирта и пр., а также спроса мирового рынка. Экспортные возможности России огромны, особенно в отношении высококачественного зерна (содержание белка и клейковины, отсутствие остаточных количеств пестицидов, тяжелых металлов и радионуклидов), его асинхронного по сравнению с США и странами Западной Европы производства, способности увеличения экспорта продуктов переработки зерна (муки, круп и пр.), расширения его видовой структуры (кукурузы, сорго, просо, нут, гречихи и пр.).
2. Развитие ускоренными темпами отечественного животноводства с целью ликвидации соответствующей импортной зависимости, общая цена которой в настоящее время достигла 36,5 млрд долл. в год. Очевидно, что полное самообеспечение и даже экспорт продуктов животноводства является наиболее эффективной и общепринятой среди развитых стран альтернативой экспорту зерна. Однако для этого необходимо развитие всей инфраструктуры производства высококачественных комбикормов, приближенной к соответствующим животноводческим комплексам. Одновременно важно увеличить долю грубых кормов в структуре полноценного обеспечения животных обменной энергией и переваримым протеином.
3. Техногенное оснащение и дотационность зернового хозяйства страны, в структуре которой наибольшая роль принадлежит высокопроизводительной многофункциональной системе машин, адаптированных к чрезвычайно разнообразным, в т.ч. экстремальным почвенно-климатическим и погодным условиям страны, а также полной обеспеченности хозяйств минеральными удобрениями, мелиорантами, пестицидами и пр. Поскольку из 16,3 млн т произведенных в России в 2008 г. минеральных удобрений свыше 14 млн т ушло на экспорт, а на каждый гектар посевов внесли 35 кг д.в. минеральных и 0,8-1,0 т органических удобрений (и то лишь на 5,5% посевной площади), недобор урожая зерна в целом по стране ежегодно достигает 40-60 млн т. Слабая защита посевов зерновых от вредителей, болезней и сорняков также приводит к потере как минимум 25-30 млн т зерна. Большим резервом наращивания его производства в стране становится также использование залежей и бросовых земель, площадь которых в последние годы превысила 40 млн га.
Усиливая техногенную оснащенность хозяйств, важно учитывать ее разную территориальную экономическую и экологическую эффективность. Так, в условиях дефицита влаги (менее 300-400 мм осадков в год) результативность внесения азотных удобрений резко снижается. Вот почему утверждения ряда авторов о возможности повсеместного повышения урожайности, например, пшеницы в среднем до 4 т/га без дифференциации соответствующих показателей по регионам России не оправданны. Ранее нами уже обсуждались причины того, что, получая 24,5 ц/га пшеницы при средней норме азотных удобрений в 76 кг/га, в США постоянно наращивают их внесение (до 380 кг д.в. NPK/гa) под кукурузу с целью получения 8-9 т/га зерна. Опыт большинства зерносеющих регионов России также свидетельствует о том, что при росте урожайности озимой пшеницы свыше 50 ц/га в результате высоких цен на энергоносители, удобрения и средства защиты соответствующие затраты опережают стоимость реализации зерна, делая его производство низкорентабельным, а порой и убыточным. Так, по данным ученых НИИСХ ЦРНЗ (рис. 6.55), если при урожайности озимой пшеницы в 6 т/га соответствующая прибыль составляет 3,4 тыс. руб., то при 8 т/га убыток достигает 28 тыс. руб.
4. Переход к дифференцированному (высокоточному) использованию природных, биологических, техногенных, трудовых и других ресурсов. В числе таковых адаптивное макро-, мезо- и микрорайонирование соответствующих посевов (с учетом почвенно-климатических и погодных условий, топографии и пр.), оптимизация видовой и сортовой структуры посевных площадей и пр. А это, в свою очередь, предполагает увеличение площади таких культур, как кукуруза, сорго, рожь, ячмень, овес и другие, выступающих в неблагоприятных условиях в качестве культур-страхователей; бобовых и зернобобовых, обеспечивающих повышение плодородия почвы за счет биологической фиксации атмосферного азота и т.д.
Приоритетные направления обеспечения продовольственной безопасности России

Очевидно, что в системе адаптивного растениеводства и земледелия абсолютно неприемлем лозунг: «пахать или не пахать?», поскольку использование нулевой, минимальной или обычной обработки почвы в первую очередь зависит от ее пригодности к прямому посеву, водопроницаемости, степени засоления и засоренности, разной отзывчивости культур и даже сортов и пр., что, в свою очередь, требует проведения картирования почв в различных агроландшафтах по их пригодности к различным вариантам системы мульчирующей, минимальной и нулевой обработки почвы. Показано также, что минимальная обработка почвы и прямой посев культур приводят к появлению ранее отсутствовавших видов сорняков. Одновременно повышается устойчивость сорняков к наиболее широко используемым гербицидам, что вызывает необходимость применения более дорогостоящих средств защиты. Таким образом, минимальная обработка почвы может обострять фитосанитарное состояние посевов, особенно в первые годы (сорняки, корневые гнили и т.д.), а также в условиях недостаточной гумусированности почвы и при неблагоприятных ее физических свойствах. Длительная безотвальная обработка способствует размножению многолетних сорняков и «провокационному истощению» запасов их семян в почве, что не исключает периодических (во влажные годы) вспышек засоренности. Ранее нами уже отмечалось неправомерность применения термина «интенсивность» только к уровню использования техногенных средств, поскольку таковой является и биологическая интенсификация на основе широкого использования сортов и гибридов с комплексной устойчивостью к действию абиотических и биотических стрессоров, конструирования агроэкосистем с сохранением механизмов и структур их биоценотической саморегуляции и т.д. Известно, что в классической сельскохозяйственной экономике, или экономике «непосредственного землепользования», интенсификацию понимали, прежде всего, как «большую ценность продукта», «покрытие повышенных расходов» и пр. Вот почему утверждения об эффективности сельскохозяйственного производства без обеспечения его рентабельности (в условиях рыночной экономики) бессмысленны.
5. Развитие адаптивной системы селекции и семеноводства как самых централизованных, широкодоступных и эффективных средств биологизации и экологизации интенсификационных процессов в растениеводстве, особенно в неблагоприятных и экстремальных почвенно-климатических и погодных условиях, а также при низком уровне техногенной оснащенности и дотационности хозяйств. Важнейшими при этом являются разработка и реализация сортовой агротехники на основе соответствующих агроэкологических паспортов. В настоящее время получили развитие такие новые направления селекции, как фитоценотическая, биоэнергетическая, эдафическая, экологическая, технологическая и другие, позволяющие обеспечить не только ресурсоэнергоэкономичность, природоохранность и рентабельность растениеводства, но и возможность конструирования адаптивных агроэкосистем и диверсификацию сельскохозяйственной продукции уже на этапе селекции. Полная реализация современных достижений в селекции возможна лишь при условии эффективного функционирования государственной системы сортоиспытания, призванной обеспечить репрезентативную, т.е. достоверную во времени и пространстве, оценку новых сортов и гибридов.
6. Обязательное проведение не только экономического, но и агро- и зооэнергетического анализа во всей системе «фактор - продукт». К примеру, в США такое требование закреплено в законах по АПК, а для проведения соответствующих НИР еще в 1960-х гг. был создан институт энергетического анализа. В условиях России агро- и зооэнергетический анализ играет особенно важную роль как в силу специфики природных условий, так и значительно (в 3-4 раза) меньшего прироста ВВП на дополнительные затраты энергии по сравнению с развитыми странами. Известно, что около 70-80% потерь в экономике США и России связано с природными катаклизмами (аномалиями) и приходится именно на сельское хозяйство. Попытки отнести удорожание ВВП в нашей стране только на особенности климата несостоятельны, поскольку, в отличие от теплых стран, где в среднем на одного жителя расходуют 4-5 т у.т., в России этот показатель хотя и больше (8-10 ту.т.), однако такой же, как в США и Канаде. Как уже отмечалось, в развитых странах за период, прошедший после энергетического кризиса 1960-1970 гг., энергозатраты в АПК снизились почти на 28-30%, хотя по выходу ВВП и остаются в 4 раза выше, чем в других отраслях экономики. Громадный перерасход энергоресурсов в АПК России обусловлен неоправданными потерями зерновой и другой продукции на этапах уборки, транспортировки, хранения и переработки. И наконец, обеспечив всепроникновение агро- и зооэнергетического анализа в отечественном АПК, удастся не только вскрыть имеющиеся резервы, но и доказать обоснованность дотаций в системе государственного регулирования этой основополагающей для страны сферы производства.