Новости
14.12.2018


11.12.2018


10.12.2018


10.12.2018


08.12.2018


08.12.2018


07.12.2018


04.12.2018


30.11.2018


30.11.2018


30.11.2018


30.11.2018


30.11.2018


30.11.2018


28.11.2018


28.11.2018


28.11.2018


27.11.2018


27.11.2018


27.11.2018


22.11.2018


22.11.2018


17.11.2018



18.12.2015

Если считать, что термин селекция (selectio, лат) означает выбор (отбор) генотипов с целью создания новых или улучшения существующих сортов (гибридов), то неизбежно возникает вопрос о тавтологии в сочетании слов «адаптивная селекция», поскольку термин адаптация (adaptatio, лат.) также употребляют для описания процесса приспособления строения и функций организмов к условиям существования. Нередко тавтологию усматривают и в понятиях «адаптивное растениеводство», «адаптивное земледелие», «адаптивные севообороты» и т.д. Между тем тот факт, что термин «адаптация» в конце XX столетия стал «всепроникающим» в экономике, технике, социологии, политике и других сферах деятельности человека, далеко не случаен и свидетельствует о смене парадигм в отношениях общества к природе, биосфере, исчерпаемым ресурсам, будущим поколениям и т.д. При этом признается, что Homo sapiens хотя и является выдающимся, пережившим культурную революцию, но все же лишь один из биологических видов, развитие которого подчинено общим законам эволюции. Что же касается селекции, растениеводства и земледелия, то необходимость повышения их адаптивности вытекает как из общих постулатов об «образумлении» отношений современной цивилизации с Природой, так и из необходимости кардинальных изменений в сложившейся в XX столетии практики сельскохозяйственного природопользования, включая селекцию, растениеводство и земледелие.
Причины смены парадигм в сельском хозяйстве широко известны. В их числе:
- «разлад человека с природой», проявляющийся в том, что именно сельское хозяйство оказывается главным фактором крупномасштабной и повсеместной эрозии почв, опустынивания, вырубки лесов, разрушения и загрязнения природной среды и т.д.;
- экспоненциальный рост затрат исчерпаемых ресурсов на каждую дополнительную единицу сельскохозяйственной продукции (удвоение урожайности требует десятикратного увеличения затрат минеральных удобрений, пестицидов, средств механизации и пр.);
- неспособность обеспечить высококачественными продуктами питания постоянно увеличивающееся население Земли (за период 1960-2000 гг. число голодающих возросло с 700 млн до 1600 млн человек, т.е. более чем в 2 раза).
Очевидно, что селекция, растениеводство и земледелие имеют к указанному кризису в сельскохозяйственном природопользовании самое непосредственное отношение, а поэтому сложившиеся в XX столетии их системы вряд ли возможно считать адаптивными. В самом деле, главный парадокс в современном сельском хозяйстве состоит в том, что отрасль, базирующаяся на использовании зелеными растениями неисчерпаемых и экологически безопасных ресурсов (растения «питаются» светом), превратилась в ресурсоэнергорасточительную, природоопасную и несамодостаточную. В чем же конкретно проявляется неадаптивность современной селекции растений и систем земледелия? К числу главных причин, на наш взгляд, следует отнести:
- недостаточную приспособленность сортов и гибридов к местным особенностям почвенно-климатических и погодных условий, технологиям возделывания (сортовой агротехники), а также требованиям рынка из-за нарушения принципов агроэкологического макро-, мезо- и микрорайонирования сельскохозяйственной территории;
- одностороннюю ориентацию на «техногенную» интенсивность сортов и гибридов, способных обеспечить рост урожайности лишь при всевозрастающих затратах исчерпаемых ресурсов (минеральных удобрений, мелиорантов, пестицидов, орошении и пр.), что обычно приводит к снижению коэффициентов ресурсной и энергетической эффективности сорта (Крэ, Кээ), непропорциональному росту затрат невосполнимых ресурсов, разрушению и загрязнению природной среды;
- увеличение потенциальной урожайности сортов и гибридов, реализуемой лишь на 25-30% вследствие слабой, а зачастую и снижающейся устойчивости растений к действию абиотических и биотических стрессоров;
- слабое внимание к повышению показателей коэффициентов биоконверсии сортов и гибридов, т.е. их способности с наибольшей эффективностью использовать первичные ассимилянты для формирования товарной части урожая (массы зерна, плодов, корнеплодов и пр.), а также его биологически ценных составляющих (крахмала, белка, незаменимых аминокислот, жира, витаминов и пр.);
- снижение экологической устойчивости и качества урожая, а также средоулучшающих (почвозащитных, фитосанитарных, биоэнергетических, дизайно-эстетических и др.) и ресурсовосстанавливающих свойств сортов и гидридов растений при достижении ими высокой потенциальной урожайности;
- недостаточную адаптацию сортов и гибридов к постоянно изменяющимся требованиям отечественного и международного рынков (их количественным и качественным стандартам), а также несоответствие уже известным возможностям диверсификации, т.е. расширению ассортимента производства высококачественных продуктов хранения и переработки, в первую очередь по тем культурам, которые наиболее приспособлены к местным условиям выращивания;
- ориентацию на создание сортов и гибридов с широкой адаптацией в ущерб их агроэкологической и технологической адресности, что практически исключает сочетание максимальных показателей потенциальной продуктивности и экологической устойчивости на уровне сорта и агроценоза;
- низкий уровень преадаптивности большинства сортов и гибридов как к краткосрочным, так и долгосрочным изменениям климата в глобальном и региональном масштабе;
- низкие темпы развития таких важнейших направлений адаптивной системы селекции растений, как биоэнергетическое, био(фито)ценотическое, эдафическое, симбиотическое, экологическое, преадаптивное и др.;
- слабая генетическая защищенность доходо- и рентообразующих признаков и свойств («генотип не доминирует над средой»), что существенно снижает надежность получения высококачественного урожая в варьирующих условиях внешней среды, а следовательно, и рентабельность производства соответствующей культуры; по этой же причине не удается расширить экономически оправданные границы возделывания основных видов растений до биологически возможных ареалов их произрастания;
- недостаточную приспособленность сортов и гибридов к конструированию высокопродуктивных, экологически устойчивых и дизайноэстетичных агроэкосистем и агроландшафтов на основе повышения их биологического разнообразия и биоценотической саморегуляции;
- существенный методологический и функциональный разрыв этапов селекции, сортоиспытания и семеноводства, на каждом из которых могут быть утрачены адаптивные и адаптирующие признаки и свойства новых сортов и гибридов;
- отсутствие по большинству сельскохозяйственных культур многоэшелонированного набора сортов и гибридов-взаимострахователей, обеспечивающих адаптацию агроценозов к громадному разнообразию почвенно-климатических условий, «капризам» погоды и рынка, а также разному уровню техногенной оснащенности и дотационной защищенности хозяйств;
- неадаптивность требований государственной системы сортоиспытания (в т.ч. в соответствии с правилами Международного союза по защите новых сортов - UPOV), ориентирующих селекцию на создание исключительно однородных (гомогенных) сортов и гибридов в ущерб дополнительным возможностям увеличения величины и качества урожая сортов-популяций, а также многолинейных и синтетических сортов за счет повышения биоценотической составляющей величины и качества урожая;
- всевозрастающую генотипическую и морфофизиологическую однотипность агроценозов как при формировании видовой структуры посевных площадей, так и создании сортов, а особенно гибридов F1 (в угоду защиты интеллектуальной собственности - беспатентная селекция), что неизбежно снижает их адаптивный потенциал, увеличивая экологическую, в т.ч. и генетическую, уязвимость. Неизбежным следствием генотипической однородности агроценозов являются эпифитотии и панфитотии южного гельминтоспориоза на кукурузе, бурой ржавчины на пшенице, фомопсиса на подсолнечнике, инвазии клопа-черепашки и др.; существенное уменьшение флористической и фаунистической емкости агроландшафтов; снижение эффективности использования местных природных, биологических и техногенных ресурсов; увеличение разрыва между потенциальной и реализуемой урожайностью при одновременном росте ее зависимости от применения техногенных факторов интенсификации; уменьшение безотходности биогеохимических циклов в агроэкосистемах, а также повышении опасности разрушения и загрязнения природной среды и т.д.
Бесспорно, заслуги селекции в XX столетии, особенно в период «зеленой революции», исключительно велики. Однако нельзя не признать, что как вышеприведенные, так и другие причины ее неадаптивности, связанные, в первую очередь, с односторонней ориентацией на преимущественно химико-техногенную интенсификацию растениеводства, обусловлены, в конечном счете, общим кризисом этой отрасли. Между тем именно селекция растений была и остается главным фактором биологизации и экологизации интенсификационных процессов в сельском хозяйстве, способным обеспечить его высокую продуктивность, ресурсоэнергоэкономичность, природоохранность, экологическую устойчивость и рентабельность.
Поскольку селекция растений является хотя и самым важным, но лишь одним из компонентов растениеводства и системы земледелия в целом, отметим и главные причины неадаптивности последних. Так, важнейшие факторы преимущественно химико-техногенной интенсификации современного растениеводства неадаптивны в том смысле, что, увеличивая потенциальную урожайность агроценозов за счет внесения высоких доз азотных удобрений, загущения посевов, орошения и пр., они снижают их устойчивость к действию абиотических и биотических стрессоров, усиливая накопление нитратов, нитритов и нитрозоаминов, поражение растений болезнями, процессы эрозии почвы и т.д. Отсутствие либерализованного мирового рынка продовольствия, государственный протекционизм и стремление каждой страны к самообеспечению продовольствием неизбежно приводят к неадаптивному размещению сельскохозяйственных культур. Неадаптивной оказывается и сама видовая структура посевных площадей, что не только резко уменьшает качество пищи, но и становится причиной нерационального использования в мировом масштабе природных, биологических, техногенных, трудовых, экономических и интеллектуальных ресурсов. Так, из 80 тыс. видов цветковых растений, считающихся съедобными, человек ввел в культуру около 5-7 тыс. Между тем лишь 30 видов, 14 из которых принадлежат к двум семействам (злаковым и бобовым), обеспечивают более 90% сельскохозяйственной продукции. Причем, например, 40% сахара производится за счет возделывания сахарной свеклы, хотя ее фотосинтетическая эффективность в 2 раза ниже, чем сахарного тростника. Если соя, подсолнечник и рапс способны с 1 га давать около 1 т масла, то масличная пальма дает ежегодно с такой же площади 6 т масла. Аналогичные примеры можно было бы продолжить, но суть их состоит в том, что резкое сокращение биологического разнообразия агроэкосистем и агроландшафтов, т.е. отказ от более полного использования растительных генетических ресурсов, оказывается неадаптивным и крайне нерациональным как в плане сельскохозяйственного природопользования, так и обеспечения высокого качества жизни населения Земли.
Масштабы неадаптивности систем земледелия и сельскохозяйственного производства в целом особенно велики в нашей стране, отличающейся громадным разнообразием почвенно-климатических, погодных, социально-экономических, демографических и этнических условий. Причем многие земледельческие зоны России являются не просто рискованными, а экстремальными, что существенно усиливает значимость адаптивности всех компонентов агропромышленного комплекса. Взамен «по-районного сельского хозяйства», складывавшегося в России на протяжении XVIII-XIX столетий и базировавшегося на адаптивном размещении важнейших сельскохозяйственных культур («земли» ржаные, ячменные, пшеничные, картофельные, льняные, конопляные и др.), начиная с 1930 г. в стране установилось господство уравнительного земледелия. В его основу были положены доморощенные теории о «безрентности социалистических производственных отношений», централизованное («титулярное») планирование сельскохозяйственного производства, повсеместный переход к травопольной, а затем пропашной системе земледелия и т.д. Заметим, что нарушение принципов адаптивного природопользования может быть связано не только с централизованным («титулярным») планированием производства сельскохозяйственной продукции, но и снижением роли государственного регулирования при переходе к рыночной экономике.
Крайне негативную роль в нашей стране сыграло неадаптивное (формирующееся от доведенного плана) внутрихозяйственное землеустройство, при котором даже в пределах одного поля объединялись различные (по экспозиции, типу почвы, обеспеченности NPK, засоренности и пр.) территории и на которых применяли одинаковые технологии возделывания культур (пахоту, нормы высева, дозы удобрений, мелиорантов, пестицидов и т.д.). Неадаптивность резко возрастала при использовании полей большого размера в условиях пересеченного рельефа, монокультуры и севооборотов с короткой ротацией. В этой ситуации слабо реализуются не только потенциальная продуктивность и экологическая устойчивость культур и сортов, но и их средоулучшающие, в т.ч. почвозащитные, фитосанитарные и ресурсовосстанавливающие свойства, упрощаются трофические связи, повышается опасность возникновения эпифитотий и инвазий, уменьшаются возможности биоценотической саморегуляции фитосанитарной ситуации в агроэкосистемах, резко усиливаются процессы разрушения и загрязнения природной среды.
В числе причин сравнительно низкой устойчивости и продуктивности отечественного растениеводства на протяжении последних десятилетий лежит также неадаптивная структура сельскохозяйственных угодий в связи с уменьшением соотношения между площадью пашни и лугов, слабой насыщенностью посевных площадей многолетними бобовыми травами и зернобобовыми, снижением доли страхующих культур и сортов-взаимострахователей, а также средоулучшающей роли севооборотов. Между тем чем более разнообразны и хуже природные условия, тем выше роль оптимизации соотношения элементов природных ландшафтов, а также биологизации и экологизации интенсификационных процессов за счет адаптивного подбора и размещения культивируемых видов и сортов растений. Причем чем ближе земледелие продвигается к полярной границе, тем важнее учитывать приспособительные возможности культур и сортов, а также экспозицию склона, физический и химический состав почвы и пр. Этим, собственно, и объясняется переход к «островному» земледелию за пределами его общей северной границы.
Наряду с отмеченными выше примерами неадаптивности, в растениеводстве России, особенно в последние годы, резко ускорились процессы дебиологизации интенсификационных процессов в результате нарушения научно обоснованных схем севооборотов, заброшенности сенокосов и пастбищ, сокращения площади бобовых и зернобобовых культур, ухудшения посевных и сортовых показателей семян, а также качества посадочного материала; существенного уменьшения масштабов селекционной работы; экспансии зарубежных сортов, гибридов, технологий, слабо приспособленных к особенностям местных почвенно-климатических и погодных условий; разрушения социальной и производственной инфраструктуры в исторически сложившихся зонах товарного производства важнейших сельскохозяйственных культур; нарушения территориального принципа адаптивного «разделения труда» и расширения с целью самообеспечения экономически неоправданных ареалов культивируемых видов растений.


Имя:*
E-Mail:
Комментарий: