Новости
01.12.2016


29.11.2016


29.11.2016


29.11.2016


28.11.2016


18.05.2015

Практика земледелия, как известно, имеет своею конечною задачею получение с данной площади земли возможно большего количества необходимых для человека продуктов, т. е. тех органических веществ (главным образом белков, углеводов и жиров), без каковых, как известно, немыслима жизнь животного организма. Указанная цель может быть пока достигнута лишь единственным путем — возделыванием растений, каковой путь является практически единственно доступным пока для человека средством претворения минеральных веществ (почвы) в вышеупомянутые сложные органические вещества.
Для того, однако, чтобы возделываемое человеком растение возможно полнее и совершеннее выполняло указанную выше функцию — созидания органических веществ из минеральных составных частей почвы, необходимо это растение поставить в условия, которые благоприятствовали бы этой работе, создать для него обстановку, при которой отправления всех его жизненных функций протекали бы наиболее интенсивно и полно. А для этого необходимо, с одной стороны, наличие в почве достаточного количества всех необходимых для данного растения усвояемых питательных веществ и отсутствие в ней вредных соединений, а также обеспеченность этой почвы необходимым для этого растения количеством влаги, тепла и воздуха, с другой стороны — наличие в окружающей надземные части атмосфере таких факторов, как свободный приток воздуха (для обеспечения растения потребным для него кислородом и углекислым газом), определенная температура и влажность последнего, наконец, наличие световой энергии солнечного луча определенной интенсивности. Кроме того, мы должны стремиться создать для культивируемого нами растения благоприятную обстановку и в другом отношении, а именно — мы должны обеспечить ему соответствующими приемами наибольший успех в борьбе за существование с сорной растительностью, отнимающей от него свет, влагу, питательные вещества и пр., создать для его жизнедеятельности соответствующие благоприятные «гигиенические» условия в смысле оберегания его от различных болезней, причиняемых растительными и животными паразитами, и т. д.
По отношению к некоторым из перечисленных факторов для человека открываются ныне широкие возможности разностороннего и непосредственного активного на них воздействия. Так, рациональной механической обработкой почвы, внесением в нее разнообразных минеральных и органических удобрений и т. п. мы бываем в состоянии в корне иногда изменить как химический состав и свойства этой почвы, так и ее водный, тепловой и воздушный режимы. Далее, реально осуществлен и целый ряд мероприятий, которыми мы можем активно способствовать улучшению упомянутой выше «гигиенической» для культурных растений обстановки, борьбе с сорными растениями и т. д.
По отношению же к другим факторам, которые мы можем считать по самому существу своему практически пока еще не поддающимися активному изменению (температура и влажность воздуха, солнечная энергия и пр.), человеку в условиях практического сельского хозяйства приходится стремиться лишь путем умелого приспособления к ним возможно полнее использовать существующую наличную комбинацию их — своевременным, например, и рациональным посевом растений, умелым и заботливым уходом за ними, рациональным расположением их в севообороте и т. п.
Той же цели мы достигаем и путем приемов изменения в желательную для нас сторону внутренней природы самого растения (систематическим отбором, скрещиванием и пр.), дающих нам в результате более приспособленные к окружающей среде сорта растений: скороспелые, холодостойкие и т. п.* Принимая во внимание все те сложные взаимоотношения, которые существуют между растительным организмом и окружающей его средой, а также ту тесную и неразрывную зависимость, которая существует между отдельными его жизненными функциями» мы должны, конечно, иметь в виду, что один и тот же культуртехнический прием, имеющий своею задачею или активно воздействовать на окружающую данное растение обстановку или преследующий задачи приспособления, одновременно может затрагивать и целый ряд других сторон рассматриваемого вопроса. Так, например, стремясь операциями удобрения изменить химический состав и свойства нашей почвы, мы одновременно можем способствовать изменению морфологических и физиологических особенностей культивируемого растения, что может повлечь за собой в свою очередь иной характер использования этим растением существующей в данной местности наличной комбинации атмосферных условий; или, например, располагая возделываемые растения в правильном севообороте — в частности в целях более рациональной утилизации солнечной энергии, мы одновременно можем способствовать изменению физико-химических свойств нашей почвы и т. д.
He надо далее забывать, что активно изменяя теми или иными приемами почвенную среду — ее питательный, тепловой, водный и воздушный режимы, мы одновременно часто в корне изменяем и всю окружающую атмосферическую среду. Достаточно указать, какие крупные изменения в последней могут вызывать такие агротехнические приемы, как, например, осушение заболоченных почв, орошение засушливых почв, вырубка леса в целях расширения пахотных угодий и т. п.
В настоящее время не приходится сомневаться в том, что и наши обычные культуртехнические приемы воздействия на почву в виде периодических приемов ее вспашки, приемов ее удобрения и т. п. также не остаются без влияния на окружающую данную почву атмосферическую среду. В дальнейшем нашем изложении нам многократно придется убеждаться, какая действительно тесная и неразрывная взаимосвязь существует между почвою и окружающей ее средой и обратно.
Наконец, необходимо с особенной определенностью подчеркнуть то обстоятельство, что и сама почва по общей сумме присущих ей признаков представляет собою среду, в которой все свойства и все процессы представляются генетически настолько между собой связанными, что изменение в ту или другую сторону одного из них неминуемо должно отразиться и на целом ряде других, и с этой точки зрения едва ли будет большой натяжкой утверждение, что агроном, подходящий к разрешению вопросов, связанных с почвою, должен быть в таком же всеоружии знаний и в своих суждениях и заключениях столь же вдумчив и осторожен, как и врач, имеющий дело с больным организмом. Если при исследовании причин и сущности какой-нибудь болезни врач не может и не должен ограничивать сферу этого исследования непосредственным изучением одного лишь больного органа, вне связи с одновременным изучением функций всех других органов, что является логически неизбежным в виду существующей тесной и неразрывной зависимости между ними, то и агроном, имея дело с почвою как средой для культурного растения, не может, по самому существу вопроса, подходить к изучению ее иначе, как памятуя, что он имеет дело с весьма сложной системой, в которой все свойства и явления связаны между собой целой цепью взаимодействий. С этой точки зрения выработка целесообразных приемов воздействия на почвенную среду возможна только в том случае, когда значение и роль того или другого из этих приемов представляются нам ясными в общей совокупности всех жизненных процессов, совершающихся в почве. В противном случае мы не ограждены от целого ряда серьезных ошибок.
При разрешении той задачи, которая является одним из центральных пунктов нашей народнохозяйственной жизни — всемерного повышения урожайности, приемам активного непосредственного воздействия на почву должна быть отведена, несомненно, главенствующая и первенствующая роль. Все другие упомянутые выше агротехнические приемы (введение в практику сельского хозяйства рациональных севооборотов, новых сортов культурных растений, рациональных приемов посева и т. д.) получают тем большую применимость и обеспечивают нам тем большую эффективность, чем в большей степени мы сумеем рациональными приемами непосредственного воздействия на почву создать для культурного растения наиболее благоприятную среду.
В области изучения и применения рациональных приемов воздействия на почву агрономической наукой достигнуты, несомненно, весьма крупные успехи.
Разнообразные приемы химизации почв, т. е. введения в почвенную среду различных химических веществ с целью питания ими культурных растений или обезвреживания ими вредных соединений; разнообразные приемы механической обработки почв; близкие уже к реальному осуществлению и возможному применению приемы бактеризации почв, т. е. заражения,последних желательным для нас составом микрофлоры и т. д. — все это такие агротехнические приемы, которые при умелом их сочетании уже и в настоящее время часто дают нам возможность в корне изменять условия питательного, водного, теплового и воздушного режимов наших почв.
Однако возможности во всех указанных выше областях не только еще не исчерпаны, но должны быть, по существу, признаны пока и неисчерпаемыми. Действительно, культурное растение, будучи в течение всей своей жизни неразрывно связано с почвенной средой, тем самым не может, конечно, не реагировать в ту или другую сторону на все те свойства, которыми обладает эта среда, и на все эти явления и процессы, которые в ней совершаются, как бы ни представлялись нам те или другие свойства и те или другие явления незначительными или малозаметными. А так как почвоведение, успехи которого неразрывно связаны с успехами тех основных наук, на которые оно опирается и из которых черпает оно свои силы (особенно с успехами коллоидной химии и микробиологии), приоткрывает нам, можно сказать, с каждым днем, все новые и новые явления и все новые и новые свойства изучаемых почвенных образований, — ясно, что тем самым нам даются в руки все новые и новые «пружины», используя которые, мы можем создавать в почвенной среде наличие все более многообразной и вместе с тем все более благоприятной комбинации элементов роста культурных растений.
Перспективы в этой области должны нам рисоваться действительно пока неисчерпаемыми, особенно если принять во внимание, что в виду молодости нашей науки многие, часто даже основные свойства почв и явления, в них совершающиеся, остаются до сих пор пока еще мало изученными.
Из сказанного явствует, что наука о почве — почвоведение — является тем главным и основным фундаментом, на который опирается при разрешении своих задач земледелие и глубиной разработанности которого определяется как объем, так и степень разрешимости этих задач.
Практика земледелия в своем стремлении получать путем культуры зеленых растений возможно большее количество органических веществ предъявляет к почвоведению требования, таким образом, двоякого порядка: с одной стороны, изучить возможно более подробно и возможно более глубоко все те многообразные и многосложные процессы — химического, физического, физико-химического и биологического порядка, которые имеют место в различных почвенных типах, подтипах и разностях, с учетом явлений взаимосвязи их как между собой, так и со всеми элементами окружающей данную почву среды, с другой — вложить во все изучаемые явления агрономический смысл и содержание, т. е. выяснить те взаимоотношения, которые существуют между почвой и культурным растением вообще, и в частности изучить все те потребности, которые предъявляются культурным растением по отношению к каждому в отдельности из упомянутых выше свойств и явлений почвенной среды и той физиологической роли, которую каждое из них играет в жизни этого растения.
Оба эти направления в изучении почвенной среды, пользуясь часто различными приемами в разъяснении и разрешении стоящих перед нами задач, объединяются, однако, единой целеустремленностью — служением запросам практики земледелия. Этот общий путь, эта единая целеустремленность уже предрешают вопрос о том, что судьбы и успехи того и другого направления в науке о почве должны быть неотделимы друг от друга.
Таким образом, науку о почве — почвоведение — мы должны признать, несмотря на необходимость и неизбежность применения к изучению этой сложной системы часто самых разнообразных специальных методик и специальных приемов исследования, единой наукой, подобно тому как мы считаем единой наукой — по целеустремленности — например, медицину, несмотря на то, что наука эта включает в себя целый ряд таких разделов и специальностей, которые резко различаются между собой приемами исследования.
В настоящее время высказанное положение мы должны усвоить с сугубой определенностью, ибо дореволюционный период развития нашей науки оставил нам в этом отношении тяжелое наследие, которое мы до сих пор еще не можем полностью изжить и которое, породив в прошлом отрыв почвоведения от практики, от жизни, до сих пор продолжает еще тормозить разрешение многих насущных запросов нашего реконструируемого сельского хозяйства.
Остановимся на этом вопросе несколько подробнее и с этой целью оглянемся вкратце на историю развития нашей науки.
Почвоведение, как и всякая другая наука, выросла на базе практических хозяйственных запросов человека. Будучи непосредственно связана главным образом с сельскохозяйственной деятельностью человека, наука эта в первые периоды своего развития являлась лишь одной из глав более обширной науки, обслуживающей сельское хозяйство — агрономии, в частности того ее отдела, который носит название земледелия.
По мере, однако, накопления фактов и углубления наших познаний в области изучения тех многосложных и многогранных явлений физического, химического, физико-химического и биологического порядка, которые имеют место в почвенной среде, потребовавших от посвятившего себя этой науке человека и особой научной подготовки и знания особых приемов исследования при разрешении выдвигаемых проблем, почвоведение постепенно стало формироваться в такую обширную самодовлеющую научную дисциплину, что включение ее в рамки какой-либо другой науки (агрономии, геологии и т. д.) стало представляться столь же и нецелесообразным и невозможным, как если бы мы старались вместить, например, обширный курс бактериологии в общий курс ботаники, курс минералогии и петрографии — в общий курс геологии, органическую или физическую химию — в общий курс химии и т. п.
Такое раздельное, с внешней стороны, существование научных дисциплин, часто даже родственных по содержанию, диктуется, как известно, существом дела, вытекающим из естественного развития, усложнения и усовершенствования той или иной из этих дисциплин. Ho такое раздельное, с формальной стороны, существование тех или иных наук ни в какой мере не знаменует собою и не может знаменовать внутреннего разрыва между ними: корни их и конечная целеустремленность остаются и должны оставаться общими; могут быть различны лишь пути и те специальные приемы, помощью которых эти науки стремятся к разрешению общих, объединяющих их задач.
Такой же этап в своем развитии претерпело и почвоведение. По мере того как расширялись и углублялись знания в области изучения генезиса (происхождения) различных почвенных представителей, их свойств, особенностей и совершающихся в них сложнейших физико-химических и биохимических процессов, по мере того как почвенные обследования захватывали собой все новые и новые территории, приоткрывали нам интереснейшие взаимоотношения между почвой и элементами окружающей природы, становилось все более и более ясным,что почва есть своеобразное естественно-историческое тело, обладающее суммой только ему присущих своеобразных свойств, имеющее свои законы географического распространения, свои законы развития и эволюции и, наравне с другими естественными телами природы — минералами, растениями, животными, требующее особых, специальных приемов подхода к его изучению, чем, таким образом, создавались постепенно предпосылки к целесообразности и даже необходимости, как в интересах дальнейшего развития самой почвенной науки, так и в интересах вскормившей ее науки — агрономии, выделения из обширного и многообразного по содержанию цикла агрономических знаний особой дисциплины о почве как самостоятельной системы знаний с особыми кадрами обслуживающих ее специалистов — почвоведов, вооруженных особыми специальными приемами исследования данного объекта и т. д.
Выдающуюся роль в развитии этих идей и в их осуществлении сыграли, несомненно, замечательные работы покойного В. Докучаева (семидесятые и восьмидесятые годы прошлого столетия) и его ближайшего ученика и сотрудника Н. Сибирцева, которых мы по праву можем считать основоположниками почвоведения как самостоятельной научной дисциплины.
Однако с тех пор, как почвоведение, в силу естественного хода своего роста и развития, откололось от вскормившей его науки — агрономии — и заняло самостоятельное положение среди других естественно-исторических дисциплин, оно, в лице ближайших же учеников Докучаева восприняв те основные благотворные идеи, которые были положены этим ученым в созданное им учение о почвообразовательном процессе как об истории эволюции особого природного тела — почвы, стало вместе с тем на нежизненный путь сознательного отметания со своего пути всего того, что непосредственно соприкасалось с запросами сельского хозяйства и агрономии как моментов, могущих нарушить стройность «чистого» теоретического знания и тем самым затормозить его дальнейшее развитие и прогресс. Так именно односторонне понята была докучаевская идея о самостоятельности почвоведения как науки ближайшими же генерациями его учеников. Как и было указано нами выше, такой подход нельзя не признать нежизненным. Что сказали бы мы, если бы те дисциплины, которые ныне выделены в самостоятельные, например, медициной (фармакология и др.) — в силу расширения их содержания, в виду необходимости выработки особых приемов исследования и пр., — сознательно стали бы вслед за этим отметать со своего пути все то, что соприкасается с запросами и интересами самой породившей эти дисциплины науки — медицины?
Правда, отмежевываясь от агрономии, почвоведение уделяло, однако, не мало внимания — особенно в лице первых поколений учеников Докучаева — вопросам бонитировки почв. Ho эти работы, преследуя исключительно оценочные задачи и налоговое дело и будучи очень далеки от вопросов агрономической именно характеристики исследуемых почв, были обречены на идейную и техническую неудачу, так как разрешение даже и этих, специфических для тогдашней эпохи, задач непременно требовало именно агрономического подхода, которого у почвоведов рассматриваемого периода не было.
Оторвавшись от агрономии и отказавшись от исследования тех вопросов, которые освещали бы нам почву как среду для культурной растительности, почвоведение взяло вскоре одностороннее географическое направление, обусловившее накопление огромного количества мертвого, по трафарету составляемого морфолого-описательного материала, изучавшего почву в застывшем статическом разрезе, чуждого докучаевских идей — истории, эволюции и динамики изучаемых объектов. Этот накопляющийся в громадном количестве морфологоописательный материал сушил самое науку и давил нас своим сырым, оторванным от запросов жизни содержанием.
Образовавшийся пробел стремилась посильно заполнить агрохимия, пытавшаяся связать почву, культурное растение и удобрение в единое целое. Однако если почвоведение в дореволюционный период мы должны упрекнуть за отрыв от интересов агрономии и в частности от связи с интересами культурного растения, то агрохимию рассматриваемого периода можно было часто упрекнуть за отрыв от тех благотворных идей, которые были внесены в понятие о почве работами Докучаева и Сибирцева.
Работая в подавляющем большинстве случаев с искусственными почвенными «порошками», изучая лишь один верхний пахотный горизонт и не связывая этой части почвы со всем телом в целом, отрывая его от природной обстановки, чрезмерно утрируя значение для выявления почвенных явлений вегетационного метода и т. д., агрохимия часто оказывалась бессильной для разрешения многих насущных проблем агрономии связанных именно с почвой. Описанное выше положение вещей дало себя с особой остротой почувствовать именно в настоящее время, когда наше реконструируемое сельское хозяйство предъявило к почвоведению (и агрохимии) такие запросы, потребовало от него ответа на такие задачи, к которым последнее всем ходом своего предыдущего развития не было подготовлено.
И в настоящее время, под напором необходимости отдать все свои силы и устремления на разрешение этих диктуемых новой жизнью проблем, почвоведению приходится в корне перестраиваться и прежде всего, конечно, в сторону именно объединения и слияния всех его ветвей и направлений, развивавшихся до сих пор веерообразно, в единую науку — в частности в сторону возвращения к интересам и запросам агрономии. Последняя, выдвигая на разрешение и осуществление целый ряд важнейших проблем, тем самым призывает нашу науку к руководящей, можно сказать, и самой ответственной роли в предстоящей огромной практической работе.
Необходимость выявления новых земельных фондов, бонитировка и разносторонняя агрономическая характеристика наших разнообразных почв, проблема химизации их, вопросы колонизации (у нас имеются еще неиспользованными, огромные глухие пространства Азии), вопросы землеустройства и районирования, задачи мелиорации засоленных почв, ирригации засушливых районов, осушения громадных площадей заболоченных пространств, проблема облесения южных безлесных площадей, вопросы, связанные с осеверением земледелия и т. д. — все это такие проблемы, которые выдвинуты ныне нашей действительностью с особой остротой и которые ставят перед почвоведением ряд новых ответственнейших задач, обязывающих представителей всех отдельных ветвей, разделов и специальностей этой науки, шедших до сих пор разными путями, к разным целям, стремиться к согласованным действиям, объединяемым единой целеустремленностью.
Переживаемый нами период в стадии развития почвоведения должен быть отмечен как период полной перестройки внешнего облика и всей внутренней сущности этой науки. Будучи до сих пор оторвано от жизни вообще и от интересов агрономии в частности, оно в настоящее время возвращается в то русло, которое и дало ему жизнь, и насквозь ныне проникается целеустремленностью — помочь нашему реконструируемому сельскому хозяйству в разрешении его насущнейших задач — на базе тех здоровых идей учения Докучаева, которые требуют от исследователя взгляда на почву как на естественно-историческое тело, неделимое как индивидуум, связанное всем комплексом своих внутренних свойств с окружающей и влияющей на него природой, как на тело, имеющее свою историю, жизнь и динамику.
Почвоведение является ныне, таким образом, единой наукой, все ветви и разделы которой, отличаясь друг от друга различными приемами исследования и различным подходом к изучаемому объекту, объединяются единой целеустремленностью и едиными конечными задачами.
Необходимо к вышесказанному добавить, что в настоящее время почвоведение призывается у нас к разрешению практических производственных задач не только сельским хозяйством, но и целым рядом других отраслей нашей народнохозяйственной жизни, чем, таким образом, еще более подчеркивается та исключительно важная роль, которую призвана ныне играть эта наука в нашей стране. Так, дорожное дело, поставившее своей задачей борьбу с историческим «российским бездорожьем»; гигиена городов, правильно учитывающая первостепенное значение почвы как поглотителя и как фильтра в создании необходимых элементов здоровья населения; строительное дело, имеющее непосредственную связь с почвами — грунтами как фундаментом возводимых построек; лесное хозяйство; наконец, дело обороны страны, — вот те важнейшие области нашей жизни, которые, ставя перед почвоведением ряд новых, сложных и ответственных задач, тем самым включают эту науку в самые ответственные места нашего строительства.